Сводные. Любовь вопреки

К такой откровенной нежности я была совсем не готова!

— Все еще больно? — хрипло спросил Ник.

— Кажется, нет, — пробормотала я, начиная плыть от поцелуев. Его огромный член все еще был во мне, я его очень хорошо чувствовала, но уже не было этой острой режущей боли. Скорее непривычное ощущение растянутых до предела мышц.

— Не бойся, я буду осторожным, — выдохнул он и чуть прикусил чувствительное место, где шея переходила в плечо. От этого стало так сладко-больно, что я застонала от удовольствия и пропустила момент, когда Ник стал плавно двигаться во мне.

Это все еще было болезненно, но сквозь неприятные ощущения редкими яркими всполохами пробивалось удовольствие. От его губ и языка, вылизывающего мою шею, от горячих ладоней на моей коже, ласкающих чувствительную грудь. Возбуждение, которое почти пропало от боли, снова вернулось от волшебных пальцев и умелого языка Ника, которые творили со мной что-то невероятно пошлое и безумно прекрасное.

Я инстинктивно подалась бедрами навстречу очередному движению Ника, и он хрипло застонал.

— Ты такая тугая, — процедил он сквозь мучительно сжатые зубы. — Я еле держусь…Обхвати меня ногами.

Я послушно скрестила ноги на его каменно-твердых бедрах и изумленно вскрикнула. Теперь при каждом движении Ник упирался головкой члена в какую-то чувствительную точку внутри меня, и это было приятно! Очень!

— Тебе так нравится?

— О…да!

— Тогда попробуем побыстрее, — шепнул Ник и впился в мои губы, буквально трахая меня языком.

И членом — тоже.

Только сейчас я поняла, насколько он сдерживал себя до этого, потому что теперь он вонзался в меня резко, сильно, выбивая из меня стон при каждом движении. И это не был стон боли. Внутри росло острое, выматывающее удовольствие от того, как правильно член ударял в ту самую точку и как сладко ощущалась эта максимальная растянутость.

А потом Ник, не переставая меня трахать, положил ладонь между моих ног и стал осторожно поглаживать большим пальцем мой клитор. На каждое касание чувствительный бугорок отзывался сладкой дрожью, которая соединялась с ощущениями от проникающего в меня члена, и рождало такое острое, такое непривычное и едва выносимое наслаждение, что я скулила под Ником и молила:

— Пожалуйста…Пожалуйста…

И сама не понимала, о чем его прошу.