Единственный на миллион беспрепятственно попасть в его дом.
Угнать тачку у собственного отца.
Доказать самому себе, что хуже — уже некуда. Яблоко от яблони.
Я ведь именно в этом себя и уверял? Что хуже меня в целом свете никого нет и я недостоин счастья? Так чего же я жду?
Впустит в дом, откроет гараж. Покажет, какой стала его новая жизнь. Увижу, как выглядит его новая жена, и какие магнитики есть на их семейном холодильнике.
Вот же оно. Только рукой дотянись. Можно даже остаться на ночь. А потом уехать прямо на «Астон Мартине» полями, окольными трассами, избегая патрулей и КПП.
С Юлей ведь смог поступить ужасно, а сейчас что же? Совесть проснулась?
Танька подлетает к столу, приносят сок и пирожное. А я понимаю, что он меня даже не представил. Наверное, это правильно. Она слишком маленькая, все равно ничего не поймет.
Отец кормит ее с ложки, вытирает крем с щеки салфеткой, а после держит стакан, пока она пьет. В ее возрасте у меня уже не было отца как такового. А у нее есть.
Что же со мной было не так?
— Почему ты ушел? Оставил маму? — задаю впервые этот вопрос вслух, а внутри будто лопаются одна за другой годами натянутые струны.
— Так и знал, что ты это спросишь… Мы очень разные с твоей мамой, к сожалению, — вздыхает. — И просто не могли ужиться вместе. Жаль, что так вышло. Но у меня была своя жизнь, а у нее — своя.
— Вообще-то это ты за нее решил, что отныне ее жизнь это нянчится с младенцем, а твоя — свалить куда подальше. Не было у нее никакой своей жизни.
Отец стискивает зубы.
В серых глазах предвестники шторма.
А меня уже не остановить.
— Я навел о тебе справки, отец. Помогал оформлять незаконные сделки, продавал участки земли втридорога, быстро раскрутился за счет незаконных парковок и заправок, а когда тебя едва не поймали, то просто сбежал из Питера в Воронеж. Где заделал новых детей. Ты без них не можешь, что ли?
— Какие справки ты навел, сопляк несчастный? Что ты из себя вшивого суперагента строишь?
Даже со старенького компа в доме родственников Луки я смог загуглить фамилию отца и найти много интересного, о чем мне стоило бы поинтересоваться за эти годы.
А машина, которая на «отступные» куплена? Отца в угол зажали и, может быть, даже Маяк. Вот он и пытался продать машину как можно скорее.
Отец сверлит меня взглядом.
— Не обвиняй меня в том, о чем ты понятия не имеешь, Костя. Пусть святым я никогда не был, но и ты не подарок. Знаешь, сколько раз я помогал твоей матери вытаскивать тебя из неприятностей? Не сосчитать.
