Его руки сразу напали на грудь, потом вжались в мою задницу, потянули на себя, вдавливая в эрекцию, что с каждой секундой становилась твёрже. Почувствовала во рту привкус сигарет, раньше злилась, если он курил, сразу отправляла чистить зубы. Не курит ведь, к чему это баловство. Сейчас даже со вкусом табака, чувствую сладость сумасшедшую, нежность щемящую и одновременно страх снова в этом раствориться.
Мозг мало, что соображал, но тело всё ещё помнило, то как его трогали, ласкали, мяли и целовали. Всё нутро дрожит от желания и жажды яростного проникновения.
Всё же опомнившись, прервала поцелуй, отползла назад, повторяя, как в бреду, что нам нельзя этого делать. Егор не отпускал меня, шептал, как по-прежнему меня желает.
Поцелуй повторился, я простонала в его рот, но не решаясь на более активные действия. Когда его язык напористо двинулся вглубь моего рта, слегка прикусила кончик языка. Егор тихо рассмеялся, я надавила сильнее. Он перестал толкаться в мой рот, мы застыли и медленно отодвинулись друг от друга, восстанавливая дыхание.
Неожиданней всего было, когда Егор признался в любви. Я не могу не улыбаться, восторг и тепло огненным шаром грудь пробивает. Любит. Не смотря не на что. Это смертельно приятно. Наверное, его признание, придало мне силы. Я не осталась в долгу, начала повторять, как мантру о своей любви. Может стоит побороться за любовь... А, может нам уехать, туда, где нас не знают. У нас есть ребёнок, он абсолютно здоров. Мы можем быть счастливы...
Я не выдержала и выложила всю правду.
— Мы родные по отцу, — открылась, начав опять плакать.
Егор сначала разглядывал меня прищурившись, как умалишенную.
— Какие брат и сестра? Ты что такое говоришь?...
— Я говорю тебе правду. В тот роковой день, когда ушла, я об этом узнала. Я очень испугалась, не нашла ничего лучшего, как просто испариться из твоей жизни.
— Как такое вообще может быть?... — смотрел не понимающе. — Меня усыновили. Мои родители, мне не родные? — провёл рукой по лицу, разлохматив слегка отросшую чёлку.
"
"— Нет... то есть... ты всё не так понял... это я. Я внебрачная дочь твоего отца. Мама изменила папе Саше с твоим отцом, потом родилась я, — виновато опустила голову. Я понимала, как Егору будет больно принять измену отца, его маме.
— Ника, ты глупости говоришь. Отец не пошёл бы на предательство, он как я, не приемлет грязи в отношениях. Кто тебе такой бред сказал?!... — посмотрел пристально, словно хотел уличить во лжи.
— Мама, — пожала плечами.
