— Ты голоден? Я приготовила лазанью и салат из кальмаров. Будешь, я подогрею.
— Не надо, — отмахнулся, — спасибо. Присядь, разговор будет серьёзный.
— Хорошо. Я тоже кое-что хочу рассказать. Очень важное.
— Давай сначала я, — пожала плечами. — У меня две новости, обе хорошие. Одну ты уже знаешь, мы не единокровные брат и сестра. Отец мне рассказал, что в год твоего рождения мы жили в Израиле. Как раз заболела мама, она проходила там лечение. Познакомиться с Ириной, он никак не мог.
— Это очень хорошая новость, просто замечательная, — улыбнулась, протянула руку, накрыв его ладонь своей, чуть сжав пальцы.
— Спасибо, что во всём разобрался, — Егор смотрел на меня, его взгляд прожигал, заставлял сердце биться чаще, зарождая огонь внутри. Я прекрасно помню, чем раньше заканчивались такие гляделки. — Теперь давай я озвучу свою новость.
— Не торопись, — убрал свою руку, оставив мою лежать одиноко на столе. — Раз я начал, давай и вторую новость озвучу.
— Ну, хорошо, — согласилась, правда совсем не понимая, какую новость он может озвучить.
— Я стал отцом, — его слова прозвучали, как гром, среди ясного неба.
— Что?
— Да, у меня родилась дочь... — Господи, как? У Егора, что всё это время была девушка? — четыре месяцев назад, — посмотрел на меня, играя желваками на скулах, — а моя любимая, упорно говорит, что дочь не от меня. Как тебе такая новость, Ника?
— Егор, послушай, я как сегодня хотела сказать. Я не знала, как... я боялась...
— Ник, сейчас ничего не надо говорить, — встал из-за стола, — у тебя было много на это времени.
Ты им не воспользовалась. Я одного не могу понять, как долго ты собиралась это скрывать? Если б я тогда не позвонил, ты бы мне никогда не показала дочь? Ты украла у меня возможность видеть её рождение, первую улыбку, услышать первое ""агу"". Я ведь даже не видел её ни раз, находясь рядом. Боялся на неё посмотреть. Четыре месяца я своего ребёнка презирал. Ты, это можешь понять, Ника! Неужели ты думаешь я такой толстокожий, что постоянно всё тебе буду прощать.
Так вот нет... не буду и не хочу.
— Егор, пожалуйста, послушай. Понимаю, как тебе больно. Я не хотела тебе причинять эту боль, но я мать и прежде всего должна была думать о будущем ребёнка.
— С каких пор у нас стало плохо, когда у ребёнка, есть отец. Это, что новые правила такие?...
— Я не хотела, чтобы в моего ребёнка тыкали пальцем и говорили, что он дитя инцеста.
— Это чушь и только ты в это могла поверить, — ткнул в меня пальцем.
