Сводные поневоле

Все-таки я не ошиблась — мне и правда нужно было бежать отсюда. Теперь же клетка захлопнулась. Вот только одно я знала совершенно точно — сдаваться и играть роль послушной куклы я не собиралась. Пусть проиграла битву, но не войну. А в том, что теперь мы с Ником именно воевали, я не сомневалась.

— Будь ты проклят, Ник! — бросила напоследок и направилась к себе в комнату. И до самой последней ступеньки спиной ощущала тяжелый взгляд брата…

Глава 5. Никас

Похороны никогда не бывают веселыми. А уж когда это похороны твоего родителя — и подавно.

Тот день разделил жизнь нашей семьи на “до” и “после”. Я долго не мог поверить, что больше не услышу ее смеха, не смогу обнять, не увижу улыбки."

"Но все мои страдания были ничто по сравнению с тем, что переживал отец.

Он постарел лет на десять. Я знал его бодрым, решительным, упрямым и уверенным в себе мужчиной. Когда-то я противился появлению Лауры, устраивал бойкоты и всячески досаждал ей.

Я ревновал отца. Считал ее очередной проходной любовницей, которая попытается забрать те крохи внимания, что я еще получал.

Лаура оказалась иной. Просто я понял это не сразу.

Уже гораздо позже она стала настоящим солнцем, которое отогрело не только меня. Рядом с ней отец стал улыбаться. И за одно это я полюбил мачеху, которая стала мне настоящим другом.

А после, когда родилась Ева, я полюбил и ее.

Младшая сестренка.

Она всегда была для меня принцессой. Любимой девочкой, которую баловали все, включая меня.

Мы жили дружно, счастливо.

И вот теперь, провожая отца в последний путь, я то и дело возвращался мыслями в прошлое. И больше всего мне хотелось сейчас побыть одному, а не выслушивать очередные лживые слова соболезнования от очередного бизнес-конкурента. Еще и Катя, как назло, решила, что ей положена роль первой леди, и развила бурную деятельность. Нет, я понимал, что она старалась и хотела как лучше, но все равно раздражался.

Ева показательно держалась в стороне, но у меня не было никаких моральных сил спорить с ней и пытаться поставить на место. После нашей встречи в мастерской внутри осталось странное чувство. Будто мы ненадолго сложили оружие и объявили перемирие, вернувшись в прошлое.

Но я не имел права отпускать эмоции и позволять своим чувствам вырваться на свободу.

Нет.

Это противоестественно, и я обязан был держаться от сестры подальше.