Хотя я мочу полотенце, отжимаю его, кладу ему на лоб, как делает мама, когда я болею. Но смотрю в стену. Там где-то Иван, прямо за ней. И моë сердце тоже там. Непреодолимо тянет туда.
Выхожу на балкон. Стучу к нему, приоткрывает дверь.
— Можно?
Отрицательно качает головой, тяжело сглатывая.
— Не заходи ко мне в комнату. Никогда.
Растерянно стою в дверях.
Он берёт пачку сигарет и выходит ко мне на балкон.
— Почему?…
Молча курит, застряв уставшим взглядом где-то на моей шее.
— Вань… — обиженно кусаю губы.
Но мне больше некого попросить.
— Там собака… — срывается мой голос. — Я понимаю, что ты устал очень…
— Номер скидывай, — тушит сигарету, встряхиваясь, взъерошивает волосы.
Я, торопясь, перекидываю ему контакт.
Он набирает. Скупо говорит с хозяином.
— Ясно… — стихает его голос. — Понятно.
— Что?! — заглядываю ему в глаза.
— А собаку забрали другие люди, — ровно и уверенно."
"Мой взгляд плывёт, я прислушиваюсь к своему сердцу. Оно сжимается, сбиваясь с ритма и грудь окатывает волной щемящей боли.
— Ты соврал! — начинает трясти меня. — Ты врешь! Её усыпили, да?!
— Нет. Я же сказал — забрали еë, - спокойно, убедительно.
Его голос такой честный, и взгляд тоже.
Но я ловлю правду через что-то другое. Просто чувствую еë.
— Усыпили! — начинаю беззвучно рыдать я, захлебываясь.
Потому что уже полюбила эту собаку, которую никогда не видела.
— Нет! — сгребает меня. — Нет, Ясь! Забрали!
Не в силах контролировать эмоции, отталкиваю его. Словно он в этом виноват.
Но виновата я!!
Иван не отпускает, скользя губами по моим мокрым глазам, щекам.
— Яся…
— Зачем они так сделали?! — задыхаюсь от слез. — Я же сказала — приеду.
— Забрали её! — рявкает он, сжимая меня до боли. — Всë!
Мы сползаем по стене на пол. Я рыдаю у него на груди.
— Я тебе щенка куплю, хочешь? — гладит меня, пытаясь успокоить.
— Не хочу я никакого щенка. Я эту люблю-ю-ю… Зачем мне другая?! — заикаюсь я.
— Ну, всë… всë… Всë!
Сжимает мои волосы, задирая лицо.
Смотрит в глаза остекленевшим взглядом. Веки смыкаются, ведёт ласково щекой по моей. Касаемся носами. Целует меня в бровь. И снова прижимает к груди, утешая. Всхлипывая, слушаю его тревожное сердце. Наши пальцы сплетаются… Вылетаю в болезненную прострацию. Тупо, не моргая смотрю вперёд на стену.
— Не хочу никого видеть, — шепчу вяло.
Он поднимается, берёт меня на руки, уносит к себе. Укладывает на кровать. Закрывает одеялом.
— Спи…
Переодевается, уходит.
