Сердце громко барабанит, едва не выпрыгивая в груди! Меня потряхивает, зубы стучат. Что это было? Боже мой, что это было? На первый взгляд кажется, что крик мне приснился, но внутреннее чутьё подсказывает: он звучал на самом деле! Истошный, пугающий, дикий. Будто рык большого и сильного зверя, которого загнали в ловушку. Он не может выбраться. Столько в этом крике было беспомощности и отчаяния!
Я смотрю на часы, они показывают два ночи. За окном непогода, льёт затяжной дождь и сверкают молнии. От этого становится ещё больше не по себе.
"
"Осторожно встав с постели и прихватив с собой телефон, подхожу к окну. Автомобиль Самсонова под навесом — Кирилл дома. Я выхожу в коридор и сворачиваю влево. В сторону его комнаты. Я должна убедиться, что это не он… Просто обязана.
Застыв у двери, не сразу решаюсь постучать. Я не была здесь давным-давно. И такие воспоминания накрывают… Яркие, волнующие, болезненные. В груди нестерпимо жечь начинает.
Я осторожно нажимаю на ручку, жмурюсь. В комнате темно, почти ничего не видно, только силуэты.
Кирилл сидит на краю кровати, опустив голову вниз и упираясь локтями в колени. Я не вижу его лица, только то, что он часто и глубоко дышит.
— Кирилл…
— Выйди, — громко рявкает он, заставив меня содрогнуться от неожиданности.
— Я просто хотела…
— Закрой дверь, — цедит он, — с той стороны.
Испуганно отшатываюсь назад, захлопываю дверь и прижимаюсь к стене. Пульс зашкаливает, тело бросает в жар.
Теперь у меня нет ни единого сомнения в том, что крик принадлежал именно Кириллу.
Глава 23
* * *Всего лишь нужно отойти от двери и вернуться к себе в комнату. Это же легко и просто! Тем более Кирилл явно дал понять, что не хочет меня видеть. Но я почему-то упрямо продолжаю стоять и прислушиваться к каждому звуку и шороху. Не дыша, не двигаясь, словно шпион, который хочет завладеть секретной информацией.
Нервы натянуты до предела, думать ни о чём не могу. Неприятно ёжусь, вспоминая категорический приказ Самсонова выйти из комнаты. Он звучал твёрдо и убедительно.
Возможно, будь на месте Кирилла кто-то другой, чужой и незнакомый, я бы именно так и поступила. Не стала бы вмешиваться и подслушивать. Но это Кирилл, я любила его всем сердцем, как умела. И сейчас оно сжимается и подсказывает мне, что этому мужчине плохо, а его слова — это всего лишь защитная реакция.
Мурашки ползут по коже, когда вспоминаю ужасающий крик. Так истошно кричат люди, которые пережили какие-то страшные, травмирующие события.
