Если бы хотел, то сделал бы это в первые секунды, как увидел, что я вернулась.
Кирилл, не глядя в мою сторону, уходит в ванную комнату. Включает свет, захлопывает дверь. Чересчур громко — давая понять, что я здесь явно лишняя. И правда начинаю думать, что зря сюда пришла и веду себя подобным образом. Возможно, стоит признаться хотя бы самой себе, что я просто не хочу уходить — не только потому, что переживаю за Кирилла, а потому что здесь, в этой спальне, меня окутывает щемящая ностальгия."
"На этой кровати мы десятки раз занимались сексом.
Долго, жадно, страстно. Он брал меня всю, до последней капли. Потом лежали и отдышаться не могли. Вспотевшие, довольные и счастливые. Наверное, здесь я забеременела. Или вон у той стены, где висит картина… Не знаю точно.
Слышу, как в ванной долго шумит вода, а затем стихает. Проходит бесконечное количество минут, но Кирилл всё не выходит.
Дальше я себя не контролирую. Просто встаю с постели, поправляю ночную сорочку и направляюсь к нему. Дёргаю за дверную ручку, щурюсь от чересчур яркого света.
Кирилл смотрит на меня с неприкрытой злобой и отчуждённостью. В руках у него тюбик с какой-то мазью, он наносит её на шрамы. Его челюсти крепко сжаты, ноздри широко раздуваются. Кажется, если бы я не была девушкой, он точно бы мне вмазал.
— Можешь вытолкать меня силой, сама я не уйду. Просто не уйду, — заявляю срывающимся голосом.
Он молчит и продолжает смотреть. В зрачках застыла толстая корка льда, которую мне не под силу растопить. Слишком чужими и далёкими мы стали.
— Пожалуйста, не прогоняй меня, — прошу чуть тише. — Позволь тебе помочь.
Не дав Кириллу времени на раздумья, подхожу ближе и касаюсь его рук. Он шумно дышит и внимательно наблюдает за моими действиями. Я будущий врач, медик. Я хочу помочь. Хочу остаться, потому что всё ещё люблю его и моя душа разрывается на части от того, что ему больно и тяжело. Одному тяжело.
Его девушка наверняка помогает в такие минуты. Но Кирилл со мной, не с ней. Понятия не имею, какую чушь он ей наплёл, но он выбрал меня.
Осторожно забрав тюбик, выдавливаю на подушечку указательного пальца бесцветную массу. Она ничем не пахнет.
Поднимаю взгляд на Самсонова и тут же опускаю, чтобы не сдрейфить.
Касаюсь шрама, втираю мазь. Вблизи, в электрическом свете, они выглядят куда страшнее. Я даже представить не в силах, что такого могло случиться с Кириллом. Ноль вариантов. Ожоги? Осколки от взрыва? Сомневаюсь, что он сам мне расскажет.
