Перед глазами всплывают шрамы Самсонова и его обезображенная кожа. Может быть, всё дело в них? У Кирилла была опасная работа до того, как он оставил службу. Его могли ранить, покалечить, убить. Господи, как хорошо, что он оттуда ушёл. Живым.
Я слышу глухой удар в комнате Кирилла. Напрягаюсь, выпрямляю спину. Один, следом другой. Отрываюсь от стены и берусь за дверную ручку. Мамочка, помоги!
Шёпотом считаю до десяти, затем открываю и захожу.
В комнате по-прежнему темно. И нет никого. Самсонов, похоже, вышел на балкон.
Наверное, для того чтобы отдышаться и покурить. Он меня не видит.
Ступая по полу босыми ногами, дохожу до его кровати. Включаю ночник на тумбе, чтобы лучше видеть. Подушка валяется на полу, постельное бельё скомкано. Я на автомате тянусь и начинаю расправлять его.
Когда занять себя больше нечем, обхожу кровать и сажусь как раз напротив балкона. Я угадала: Кирилл курит, его силуэт освещает уличный фонарь.
Самсонов стоит ко мне спиной, облокотившись о перила, и выпускает сизые струйки дыма.
Смотрю на его широкую обнажённую спину и до боли прикусываю губу. Он не хочет, чтобы я его видела. Таким… Да и логично это, особенно после того как я в запале сказала ему о жалости.
Самсонов затягивается в последний раз, выбрасывает окурок прямо с балкона и разворачивается на выход. Я воинственно складываю руки на груди, чтобы он не думал, что меня так просто можно выгнать ещё раз.
Он открывает балконную дверь, на лице читается удивление. Проходит в комнату, смотрит на меня сверху вниз.
— Что непонятного я сказал, Вита?
Мои глаза хаотично скользят по его телу. Кирилл в штанах, но без футболки, поэтому я могу беспрепятственно рассматривать рубцы. Они побагровели, стали более насыщенного цвета. И если в первый раз, когда увидела всю эту «красоту», меня воротило от одного их вида, то сейчас ничего подобного нет. Неприятно, страшно, но не мутит и тем более не тошнит.
— Я никуда не уйду, — сообщаю Кириллу, — пока не буду уверена, что с тобой всё нормально.
— Сомневаешься, что я могу вытолкать тебя из комнаты? — хмыкает он.
Я вспыхиваю и начинаю злиться. Вот что он за человек такой?
— Со мной всё нормально, — спокойнее произносит Самсонов чуть позже. — А теперь марш к себе.
Он подходит к шкафу, открывает дорожную сумку и начинает там что-то искать. Кажется, медикаменты. Хотя потряхивает от эмоций, я стараюсь казаться невозмутимой и уверенной в своих действиях. Он не выгонит меня. Больше не выгонит.
