Однако она переночевала в городской квартире бабушки Таисии Александровны и наутро явилась в больницу снова.
Егор спал. Рядом никого не было.
Кира тихонько постояла над ним, глядя, как дрожат во сне эти длинные ресницы, которые она так и не смогла забыть, и со вздохом села в кресло. У нее была с собой книжка – «Травмы позвоночника». Кира ее еще вчера взяла в библиотеке и всю ночь читала. Она мало что понимала, поэтому некоторые места приходилось перечитывать по нескольку раз. Дело шло медленно.
Внезапно Егор жалобно позвал:
– Кира!.. Кира!
Она вскинулась… Однако он по-прежнему спал. Метался во сне и звал ее!
И тогда Кира вспомнила, сколько раз она металась во сне и звала его, а потом ненавидела себя за эти сны и просила у Господа прощения. Ну вот он ее и простил, наконец-то простил… Она только сейчас это поняла. Ненависть – грех. Проклинать кого-то – значит предать душу дьяволу, свою душу прежде всего! Господь простил ее, потому что вернул ей Егора.
Вернул ее душу!
Но как мучительно стонет Егор…
Кира вскочила с кресла, подошла, коснулась его руки:
– Егор, проснись.
Страдальчески сведенные брови разошлись, ресницы поднялись. Взгляд, в первый миг беззащитно-счастливый, сделался ледяным.
– Ты звал меня во сне, – прошептала Кира.
– Не ври, – буркнул он. – И уходи!
Кира окинула взглядом его беспомощно распростертое тело и улыбнулась.
– Сейчас будем кушать, – сказала спокойно.
Положила ему на грудь салфетку, но Егор сорвал ее, скомкал, швырнул на пол.
Кира безропотно подняла ее, снова положила ему на грудь и с улыбкой сказала:
– Егор, надо!
– Для чего? – с болью спросил он. – Или для кого?!
У Киры задрожали руки от волнения, так захотелось ответить: «Для меня!» – однако она просто подсунула ему под голову подушку и произнесла:
– А если ты не будешь есть, то окончательно ослабеешь и не сможешь делать упражнения.
Это было главное, что она запомнила из книжки: упражнения! Их делать необходимо! Но для этого нужны приспособления, которых нет в больнице…
– Кира, я тебе поражаюсь, – раздраженно прорычал Егор.
– Свалилась мне как снег на голову, нянчишься со мной. Может, еще покормишь меня с ложечки? Ты кто?! Долбаная мать Тереза?!
– Мне говорили, что ты груб, – кивнула Кира. – Но я не уйду. И ты меня не выведешь из себя.
– Посмотрим, – буркнул Егор недоверчиво.
