Через несколько минут санитарка вывезла каталку. А Кира осталась в кабинете.
Егор прокрался туда, заглянул за ширму, перегораживающую кабинет. Кира снова лежала на топчане.
И тут до него дошло то, чего не понимал раньше. Кира делала аборт тайно! За деньги! После таких абортов женщины уходят домой уже к вечеру. А она не смогла. Дела пошли плохо, и докторша попала в нелегкое положение… В палату она перевела Киру только потому, что испугалась скандала, который мог устроить Егор. Или просто пожалела измученную девушку.
А теперь, с утра пораньше, полуживую Киру снова «эвакуировали» в смотровую, чтобы, в случае чего, можно было соврать начальству: она, мол, только что пришла.
А Егора докторша не боится. Плевать ей, что она видела его удостоверение! Она понимает, что капитан будет молчать: ведь он сам отправил сюда свою девушку на тайный аборт.
Во всяком случае, так, наверное, Лариса Ивановна все понимала. А Егору было все равно, все равно – что о нем думают, что вообще тут творят…
Сейчас ему было важно одно: Кира.
Только бы с ней все обошлось!
Снова осторожно взял ее за руку, перебирал пальцы…
За ширмой открылась дверь.
– На работку, на работку! – послышался веселый женский голос.
– Люська, только я тебя прошу, – раздался другой голос, – не забудь зеркала простерилизовать, потому что Лариса сегодня – как грымза с утра!
– Конечно, – ехидно откликнулась первая санитарка. – Девку чуть не угробила. Молодая совсем, а деток уже не будет.
Кира резко открыла глаза.
Егор обмер.
Хлопнула дверь – санитарки ушли.
Кира медленно приподнялась на топчане, не сводя глаз с Егора.
– Я люблю тебя, – пробормотал он, не слыша своего голоса.
Кира слабо покачала головой:
– А я тебя ненавижу. Как ненавидела этого ребенка и его отца.
Чудилось, ее глаза прожигают насквозь:
– Когда-то я мечтала о детях, о семье с тобой… – С болью усмехнулась: – Да, такая я была дура!
Егор отпрянул:"
"– Откуда у тебя столько ненависти?..
– Да потому что сама я уже не живу!
Каждое слово обжигало ему лицо:
– Я умерла в этой больнице!
И Егор не выдержал.
Он больше не мог утешать и успокаивать! Он сам просил об утешении:
– Что, ну что я должен сделать, чтобы ты меня простила?!
Кира помолчала, потом ответила тихо и яростно:
– Исчезни из моей жизни. Умри!
Егор медленно поднялся:
– Как скажешь, Кира.
Он не слышал своего голоса, не слышал, что Кира тихо заплакала, не чувствовал, что выходит из смотровой и медленно, аккуратно закрывает за собой дверь.
