Сыграй со мной в любовь

— Да, — догадавшись, чем грозил мне этот ответ, я изо всех сил уперлась ладонями в мужскую грудь. — Но ты прекрасно помнишь, что сказал доктор, так что никаких опытов! К тому же скоро проснется Вера.

Будто я пыталась сдвинуть гору, Дима не отодвинулся ни на сантиметр. Наоборот, прижав одной рукой к себе ещё ближе, другой он настойчиво потянул вниз мои штаны вместе с бельем."

"— Рекомендации доктора, конечно, закон, и я не собираюсь их нарушать, — этот наглый врун, как пушинку, подхватил меня под ягодицы и усадил на себя, — но, помнится, пару лет назад кое-что тебе всё же не понравилось.

От собственного вида, того, как раскрытая, словно ракушка, сижу на сильной груди, и жадного взгляда синих глаз к щекам прилила кровь.

— Говорят, чтобы полюбить некоторые вещи, нужно попробовать дважды, — одним движением Дима стянул с себя маску. — Я задолжал тебе много чего, птичка. Не хочу ждать ни дня, чтобы начать отдавать долги.

Кадык на его горле дернулся, и я поняла, что сейчас не до шуток нам обоим.

— А если скажу, что ты мне ничего не должен? — я тоже сняла маску.

Не хотелось больше никаких тайн и игр.

— Тогда я просто буду тебя благодарить, — широкие ладони стиснули мою попу и приподняли выше, почти в уровень горячих губ. — За дочку. За то, что ты моя. За то, что заставляешь меня любить эту грёбанную жизнь.

Не зная, куда деть руки, я зарылась пальцами в короткие мужские волосы. ""Заставляю любить"" — почти признание. Немного не то, о каком я мечтала, не всё равно сильное и важное.

Важное для него, а значит — и для меня.

— Только не заставляй больше отвечать ни на какие вопросы, — сгорая от стыда и желания, я закрыла глаза. — Пожалуйста.

Обдавая дыханием, упругий язык прошелся по моему лону. Очертил круг вокруг клитора. Толкнулся внутрь, выбивая из моей груди первый глухой стон.

— И не собирался, — оторвавшись ненадолго, Дима, словно наркоман, втягивающий дозу, провёл носом по внутренней стороне бедра. — В некоторых вопросах я предпочитаю убеждаться лично.

* * *Дима

Признать свое бессилие было трудно.

В первый день я ещё пытался не превратиться в развалину. Хватало сил и на игры с Верой, и на споры с её настойчивой мамой, но на второй день меня срубило окончательно. Душевное состояние сравнялось с физическим.

О том, что телу может быть так хреново, я и не догадывался. Меня бросало то в жар, то в холод. Колошматило от лихорадки и головной боли. За вечер и ночь я столько раз умывался собственным потом, что и не сосчитать.