Сын Дьявола

Взять их обратно! Сожрать собственный язык! Тварь!

Но резкий удар руки и я снова на полу.

Но я не сдаюсь. Не дождется!

С ревом бросаюсь обратно. Как змея уже готовая испустить последний свой яд и умереть. Как пчела, укус для которой сродни гибели.

— Прекрати, дрянь! Скоро сюда придет твой брат! Ты же не хочешь предстать перед ним в таком виде. Оденься! — выплевывает он фразу мне возле ноги и нагло улыбается. — Нам ведь предстоит сказать о воссоединении семьи.

Андронов берет свою одежду и выходит из подвала, даже не обращая внимания, как заляпана его рука.

Он сын Андронова?! Он мой брат?! Осознание происходящего наваливается каменной плитой, придавливает, размазывает меня по полу.

И я сворачиваюсь калачиком, и глотаю обильные слезы. Так вот откуда такое попустительство банде Громова.

Если только он все-таки не солгал. Понимаю, прекрасно понимаю, что он мог.

Но как узнать правду?

Я должна узнать правду.

Резко вскакиваю, быстро собираю одежду. Ноги ватные, тело ноет от постыдного удовлетворения. Но если Максимом хотелось летать, парить в небе, то тут скорее хочется услышать, как заколачивают крышку на моем гробу.

Бегу в душ, кипятком ошпариваю кожу и держу рот закрытым, потому что еще немного и я просто закричу от взрыва мозга.

Я должна узнать правду.

Но сначала… Роюсь в белье и нахожу флешку. Не знаю, зачем она мне. Особенно теперь.

И в кабинете пока никого нет, я перерываю все. Вижу за картиной с пейзажем нашей площади, сейф, но код подобрать не могу.

А потом замечаю всплывающее окно электронного письма на компьютере.

Быстрый взгляд на дверь, и я открываю почту.

От некой Людмилы из детского дома.

Меня трясет, строчки расплываются перед глазами.

Свидетельство о рождении Максима Игоревича… Андронова. Ноги подкашиваются, но я силой вцепляюсь с столешницу и читаю.

— Новые документы готовы. Никто никогда не узнает, что ваш сын был в приюте.

Прикрываю глаза и слышу треск дерева. Это столешница хрустнула, так сильно я ее сжимала.

Голос из двери и отец при полном параде. Черный костюм, черные волосы.

Плюнуть бы в него, да не долетит.

— Ты должен гореть в аду. Ты все знал! Ты с самого начала все знал! И ты игрался нами, как куклами! За что?! Мы просто люди!

— Люди следуют правилам, а вы последовали инстинктам. Вы животные. А ты так и вовсе тварь, — он бросает мне в ноги рюкзак. — Я бы мог убить тебя. Но, как свою дочь, я отпускаю тебя. Видишь, я еще способен на благородство.

«Только по отношению к себе», — хочу сказать, но молчу.