Сын Дьявола

Накрывает промежность губами.

Толкаю его голову не в силах это терпеть.

— Прекрати, прошу, я больше не могу. Я же кончила…

— А я еще нет, — отпихивает он мои руки, смотрит в глаза и языком проводит по пульсирующей вершинке, потом еще раз и еще, теребит ее, вылизывая и заставляя меня снова выгнуться, кричать от, колющего иглами все тело, удовольствия.

От его жестких рук останутся синяки, словно следы, которые он своими действиями оставляет в сознании.

От его языка уже все немеет, настолько остервенело он им елозит.

— Максим, Господи, Максим, снова…. Да! Да! — кричу, захлебываюсь в новом порочном, грязном, самом правильном экстазе. Не верю, что вообще это происходит наяву. Что я не сплю и кончаю. Снова кончаю. Глаза закрываю и просто кричу.

Резко втягиваю воздух, когда пустоту одним точечным движением заполняет что-то твердое и очень горячее, буквально раздирая меня на двое.

— Блять, Лана, не зажимайся, порву же, — надавливает он на мои бедра, продолжая настойчивое проникновение и резким выпадом забирает все.

Часто и рвано дышу, ощущая, как внутри будто сделали надрез, а по бедру струйкой стекла кровь.

А Максим надо мной, внимательно смотрит в глаза, внимательно наблюдает за реакцией, стискивая зубы от напряжения.

— Есть такое, — выдыхаю, дышу и стараюсь расслабиться. — А тебе хорошо?

Ну и хорошо, я ведь кончила, нужно постараться и для него. Стараюсь подумать о чем-то постороннем, сосчитать лампочки на натяжном потолке, в котором отражается напряженная задница Максима, но его огромная плоть внутри не дает сосредоточиться на чем-то постороннем.

— Первый раз всегда больно, — говорит он и прикрывает глаза, сжимает губы. — Блять, так узко. Не могу больше…

И его голос прерывает мой тихий вскрик, когда он толкается глубже, а потом полностью выходит, смотрит на кровь, потом на меня и снова вторгается обратно.

— Больно… — шепчу, часто выдыхая.

Он выпускает струю воздуха, опускается на меня всем весьма тяжелым весом и переворачивается, чтобы оказалась сверху.

И быстрее, стремительно набирая скорость, лбом касаясь моего и трахая, трахая, трахая. И я все бы так и закончилось с болью, с дискомфортом, если бы вдруг его руки не забралась по копчику ко второй дырочке.