Сын Дьявола

Поэтому стойко принимаю ее изменившийся взгляд, презрение, что режет этим же карандашом, твердый шаг и хлесткую оплеуху.

Она вкладывает всю силу в этот удар и набирает воздуха, чтобы сказать что-то, но только плюет в лицо.

Стираю рукой ее слюну, не чувствую не ответного желания ударить, ни омерзения. Все-таки эта слюна несет собой только удовольствие, хоть и сейчас кажется обжигающей кислотой.

— Тебе надо уходить, — говорю я тихо, пока Антон продолжает выть и без сил скользит на луже собственной крови. Падает и катается по полу, не в силах произнести ни слова.

Она проходит мимо меня, но останавливаю ее рукой за плечо, за что получаю новый удар. И не сказать, что бьет как девчонка.

Стягиваю фрак, подаю ей.

Она смотрит на него, как на удава, даже руку убирает за спину, чтобы не взять.

Глотает непрошенные слезы, о чем-то размышляет, кусает в кровь губы и все-таки хватает помощь и уходит.

— Лучше через лес, — говорю я вслед и возвращаю взгляд Антону. Он кастрат. Это понятно и без медицинского осмотра.

— Ну что, подождем его смерти или все-таки вызовем скорую? — задаю я вопрос и подхожу к камере, шмякая лакированными, взятыми на прокат, ботинками. Парни вызывают скорую.

Достаю из панели памяти флешку и кидаю камеру на пол. С каким-то мерзким удовольствием смотрю, как бьются линзы, как осколки разлетаются в сторону, пластик, и гнется тонкий метал.

Зажимаю тонкую карту памяти в кулаке, хочу сломать, а потом думаю: что, если отдам это видео в руки Ланы, она меня….

Нет, конечно, не простит, но хотя бы перестанет ненавидеть. Возможно. Проблема в том, как перестать ненавидеть себя?

Собираю ее туфли, платье, белье и выхожу из кабинета, чтобы меня здесь не застали другие. Смотрю на кровавые следы Ланы и сдергиваю с плеч рубашку, оборачиваюсь по сторонам и вытираю до самого выхода. Там она уже сразу на траву ступила.

Рубашку сжигаю с ее вещами в ближайшей урне, возле которой курят парни.

Смотрю на них с ненавистью, точно такой же, какую испытываю к себе. Отбросы. Ну что, оно ведь верно.

— Что нам делать, Макс?

Сдохнуть желательно.

— Заткнуться, и о Лане ни слова. Если услышу, что хоть один из вас заговорил, по пьяне, на девке или хотя бы упомянул ее имя, вырву кадыки и заставлю сожрать. Ясно?!

Не знаю, что именно. То, что я голый по пояс или мой шипящий голос и прищуренный взгляд. А может сами слова. Но подействовало.