Сын Дьявола

Они сглатывают и кивают

— Мы могила, — переглядываются они и вдруг: — А с Тохой чё?

— Чё, чё, — передразниваю, затягиваюсь сигаретой и тут же выбрасываю. И так тошно. — Жизнь всегда наказывает тех, кто предает кровных братьев. Кастрат он.

Отставляю парней обсуждать ситуацию и бегу в сторону леса, чтобы проконтролировать, чтобы Лана дошла до дома. Ну и… Не сделала ничего лишнего.

А разве может быть иначе?

Хоть кому-то может быть хорошо, когда тело облапали несколько уродов. Без согласия. Когда человек, который показал тебе истинное удовольствие, влюбил в себя — предает с такой легкостью и безразличием.

Вознес на небеса, чтобы с размаху убить об асфальт. Растоптать сердце. Вырвать, как тот доберман из сна, и сожрать.

Кроме того, все теперь узнают про это, меня еще и в сети могут показать. А еще я практически убила человека.

Да господи! За что, за что такое мне… Что я сделала?

Нет, тут даже понятно, что сделала.

Совершила ошибку. Доверилась не тому. Откусила от адамова яблока и теперь мне прямая дорога из рая, в котором я жила.

Добраться домой труда не составляет.

Весь город на балу, а кто не на балу, те смотрят онлайн.

Поляну Максима обхожу по кругу, не хочу касаться ничего, что ему принадлежит.

Даже фрак, который в тот момент был мне необходим, принят с огромным трудом. С чувством тошноты и разрывающей внутренности боли.

И сейчас, кутаясь в него, во мне пихаются два желания. Сжечь фрак или просто не отдавать никогда. Потому что он уже пропитан его запахом, его аурой и сильной энергетикой.

И самое страшное, что я теряюсь в этих чувствах, что я просто ищу этой скотине оправдания. Например: Я не ушла с ним.

А он настаивал? А он предложил хоть что-то, кроме секса и несбыточной мечты.

Ему нужны деньги. Ну тут уж совсем. То есть брать у моего мужа он бы гнушался, а подставлять под члены уродов это нормально.

А вдруг он не знал, что собирается делать Антон.

Максим-то и не знал? Человек, знающий насильника всю жизнь, не знал… Ха!

Дохожу до каменного, высокого забора и смотрю наверх.

На нос капает капля воды, потом еще одна. Вскоре сотни капель, словно очистительная сила, бьют меня по телу и лицу, создавая в голове стену оглушительного дождя. И он шумит. Шумит. Заслоняет, прибивает мысли. Заставляет не делать глупостей.

Нужно подождать, возможно, все и образуется, возможно, и с Антоном ничего серьезного.

Хотя крови было не мало. Вернее, ее было так много, что она залила весь пол кабинета Ольги Михайловны.