Сыщик Бреннер [2 книги]

Вот он прямо передо мной, тот самый человек, стоявший за всеми событиями последних дней, — преступник, убийца, заговорщик. Не проще ли кончить все разом, а там будь что будет! Уж не знаю, какая часть крови сейчас во мне закипела — славянская или дойчевская, но я готов был рубануть сплеча — так мне все осточертело!

— Бреннер, вы правильно сделали, что не упомянули о чужаках, — внезапно сказал Дитмар тихим голосом, — нечего ему знать еще и об этом. Советую вам согласиться со всеми его предложениями. Серафимов — фанатик, он не примет отказа.

Соглашайтесь, но действуйте по собственному усмотрению — таков мой совет.

— А вы считаете, что вправе давать мне советы? — удивился я.

— Чтобы вы не сомневались, я скажу вам, что больше детей похищать не будут.

— Откуда вы знаете? Вы как-то связаны и с этим делом?

— Вы полагаете, что чужаки издевались над несчастными детишками в силу своей природной жестокости? Я бы тоже так подумал на вашем месте. Все факты указывают на это. Мучительные пытки, тяжелая смерть… но это скорее побочные эффекты… Хотя, возможно, тот дагеротипист со временем начал получать удовольствие от своей работы.

А это была работа, Бреннер, настоящая поисковая работа.

— И кого же они искали? — Я слушал эти откровения с ужасом. Неужели это правда? Но он говорил так уверенно, что не верить ему я не мог…

— Они искали ребенка, Бреннер, конкретного ребенка! Пытки — это своего рода экзамены. Тот, кто смог бы вынести их и выжить, и был им нужен. Им пришлось замучить сотни детей, чтобы найти того самого единственного… но я нашел его первым.

Нашел и спрятал. Никто этого не знает, кроме вас. Даже Серафимов не в курсе дела. Он думает, что этот ребенок — мой внебрачный сын, а я не спешу его разубеждать.

— Вы уверены? — Я попытался осмыслить услышанное, но не мог. Мои мысли путались, разум оказался в полном ступоре, даже дышать стало трудно.

Убить столько детей, чтобы найти одного.

— Я лично присутствовал при первой встрече императора и чужаков тогда, двадцать лет назад. Я все видел своими глазами.

Их следовало давить сразу же, а не заключать сделки. Это было ошибкой, я снова и снова твердил ему об этом. В результате сам едва унес ноги, став государственным преступником. Он согласился закрывать глаза на пропажу детей. Он предал их, своих подданных — маленьких, невинных ребятишек. Как я мог и дальше служить ему? Вы бы меня поняли, Бреннер, я уверен в этом. Поэтому я считаю, что император заслуживает смерть.

Вот, значит, как. Все подтверждается.