Сыщик для феи

Впрочем, наши филейные части чувствовали себя немногим лучше. Отыскав взглядом коновязь, у которой дремал углубленный в себя часовой, мы спешились и после короткого щелчка Делли, погружавшего коней в состояние полного ступора, направились в высокий полотняный храм искусств. Незакрепленный полог сиротливо хлопал по ветру, призывая, должно быть, аплодисменты под провисшие своды шатра.

– А где чисто касса? – оглядываясь кругом, осведомился Вадюня. – Или птицам деньги не нужны?

– Кассы не видно, – подытожил осмотр я.

 – Впрочем, очереди за билетами тоже. Ладно, зайдем. Если что, расплатимся на месте.

На том и порешив, мы шагнули под сумрачные театральные своды. Не столько с трепетом, сколько с непреодолимым желанием сесть на что-нибудь менее тряское, чем седло.

– О! Добро пожаловать! Добро пожаловать в наш Блистательный театр! Прославленный везде, где только слышали о высоком призвании служителя Фридигунды! – Сухонький пожилой человечек в остроконечном белом колпаке и таком же длинном балахоне с бесконечными рукавами, свисавшими до пола, церемонно поклонился, желая засвидетельствовать свое почтение к единственным в зале зрителям.

– Клин, это он чего? – недоверчиво глядя на актера, спросил Ратников.

– Наверное, Фридигундой здесь называют Мельпомену, – шепотом пояснил я.

– А! Ну, это в натуре другое дело! А чего они тут сидят?

Невзирая на свою банальность, вопрос был, как говорится, не в бровь, а в глаз. Посреди невысокой сцены на колченогом стуле восседала дама со следами былой красоты на лице и грызла сухарь.

На спинке стула висел длинноволосый парик цвета морской волны. Кроме этого стула и низкого помоста, символизирующего сцену, никаких иных декораций или же театрального реквизита в передвижном храме Фридигунды не наблюдалось.

– Эй, Пьеро! – Вслед за нами в шатер смешной прыгающей походкой не то вошел, не то вбежал некто в разноцветных лоскутных штанах и с абсолютно голым торсом. В руках у неизвестного была вязанка масок. – Ты представляешь, эти невежды не желают покупать наши замечательные маски! Они не знают, что с ними делать! О, простите, – заметив нас, сбился с возмущенного тона собрат хозяина театра.

 – Признаться, я не думал, что у нас сегодня зрители.

– Арлекино, – печально воздевая вверх брови, вопросил служитель муз, – а где же твоя курточка?

– Какой-то балбес купил ее за три монеты, чтобы подстелить на свое кучерское место. Но не горюй, Пьеро, теперь у нас есть три монеты, а значит, сегодня будет ужин.