Поэтому не знал, как выкрутится:
– Мне стыдно признаться, но я большую часть балета проспал. – Соврал он, наконец.
– Прекрасно, значит, не пойду. Поспать дешевле и удобнее дома. – Расхохотался искусствовед.
– Ты меня не понял. Я после юбилея не выспался, и в ложе меня сморило. – Выкручивался Фридрих Эдуардович.
– Ладно, не крути мне яйца. Желаешь дипломатничать, делай это с другими. – Вытирая слезы платком, попросил Капланов: – Все, исчезаю. Внучка обещала заглянуть. Давно Дашку не видел. – Вместо прощания проговорил сосед и направился в прихожую.
– Сколько же лет теперь Даше? – Спросил Мюллер, провожая Юрия Витальевича.
– Двадцать пять две недели назад отметила. Первый юбилей. – Не без гордости ответил Капланов.
– Черт, когда же она успела? – Искренне удивился Мюллер и с грустью подумал, что Нора годиться ему во внучки.
– Я тебе говорю, скоро подохнем, поэтому прикинь, пока в ящик не заколотили, что с твоей прекрасной живописью будет. – Еще раз напомнил Капланов и, шурша шлепанцами, поплыл вниз по лестнице.
Мюллер закрыл за ним дверь, и не успел вернуться в гостиную, как зазвонил телефон:
– Ты меня совсем забыл? – Услышал профессор звонкий молодой голос.
– Нора, как хорошо, что ты позвонила. Я очень ждал твоего звонка. – Искренне обрадовался Мюллер.
– Фридрих, ты остаток недели очень занят? – Спросила Нора.
– Для тебя я свободен всегда. – Не задумываясь, признался старик."
"– Давай махнем куда-нибудь. Я давно в Вильнюсе не была. Как ты на это смотришь? – Нежно предложила Нора.
– С удовольствием. Но Литва теперь свободна. Нужны заграничные формальности. – Предупредил профессор.
– Завтра утром к тебе поднимется мой водитель. Отдашь ему заграничный паспорт и собирайся. Самолет из Шереметьева вылетает в пятнадцать двадцать. В час дня я за тобой заеду. Спокойной ночи, милый.
Профессор положил трубку, и широко улыбаясь, направился в ванную. Пока наливалась вода, он сделал себе массаж лица, втирая в щеки питательный французский крем, затем скинул халат и, побрызгав в теплую воду хвойным экстрактом, погрузился в душистую пену.
Нежась в ванне, Фридрих Эдуардович с удивлением, заметил, что его мужская плоть, дремавшая много лет, неожиданно проснулась.
«Господи, что же она со мной делает» – Подумал он о Норе, и блаженно прикрыл глаза.
* * *Петр Григорьевич Ерожин позвонил в квартиру Наташи Корнеевой в начале восьмого. Преоброженский рынок уже заканчивал свои торги, но букет сыщик купить успел. Дверь не открывали.
