Сжигая запреты

– Ты! От меня! Я внутри тебя! Я создал там человека!

– Не только ты, Дань! Я тоже!

– Я, Марин! Это все я! И это, черт возьми, космос!

– Марин! – окликаю, она вздрагивает. Замолкает, пока отстраняюсь, чтобы посмотреть в глаза. – Я, блядь… – пока давлюсь чувствами, неосознанно стискиваю пальцами ее подбородок. – Я, блядь, так сильно тебя люблю… Ты себе даже не представляешь… Даже не представляешь, Марин!

Договорить ей не даю. Мне кажется, что у меня ни минуты жизни не осталось. И все, что я хочу успеть сделать – поцеловать ее.

Сталкиваемся ртами. И каждый нейрон, превращаясь в жгучий импульс, направляется туда, где происходит это слияние. Площадь поражения минимальная, а все нервные окончания там собираются. Естественно, нас шарахает разрядами. И сходу между ртами пожар начинается. По остальным участкам кожи громадными мурашками разлетается дрожь.

Взрыв. Волны по всему телу.

Все исчезает. Глобальная пауза. И все же в один миг возрождается. С бешеной силой принимаясь работать, каждый процесс по отдельности убивает.

Напитавшись жарким влажным вкусом, напираю, пока не заваливаю свою Чарушину на спину.

– Ты такая сладкая, – шепчу, жадно облизывая ее губы. – Хочу тебя… Хочу в тебя… Хочу, Марин… Я тебя одну, Марин!

– Тебе можно? Скажи, кисуль, тебе можно? – задыхаюсь, но не требую, как обычно. Другие интонации выдаю, потому что и чувствую совсем не то, что всегда. Это не одуряющая похоть. Это… – Это нежность… – задвигаю вслух.

– Хочу, Дань… Очень хочу!

Никакой спешки. Никаких рывков. Никакой грубости.

Раздеваю ее медленно. Ласкаю каждый сантиметр тела, от губ до дрожащих колен добираюсь. Соски ее насасываю, пока не распухают и не смягчаются. Красные, крупные, похотливо торчащие – так и манят сорваться на привычную дикость. Но я сдерживаюсь, несмотря на бурлящий внутри меня голод.

– Обожаю твой вкус, Марин… Обожаю твой запах… Обожаю тебя…

Я действительно мог бы ласкать ее бесконечно. Просто касаться, целовать и катать по языку секретный код ее кожи.

Пусть живот у нее ровно такой же плоский, как и всегда, я чувствую, что он тверже обычного. И меня опять-таки этот факт неестественно восхищает.

Добираясь до татухи в паху, где сплелись в единое целое змея и дракон, притормаживаю.