Сжигая запреты

Принимая его пульсацию, сама вся вибрирую. Издаю сдавленные горловые звуки. Но не отпускаю. Нет, ни за что.

Разбухшая головка распирает мое горло, заставляя уже серьезно задыхаться. Но я тащусь от этого удушья. От того, как все внутри саднит от его члена. И от того, как выжигают глаза слезы.

– Охуеть, Маринка… Охуеть, родная… Кобра… Ведьма… Кисуля…

Самое вкусное – когда он кончает, глядя мне в глаза. Я глотаю все. Облизываюсь и облизываю его. По всему стволу. До яичек. А потом еще и пах языком прочесываю. У Дани там все гладко и чертовски сексуально.

Мышцы пресса напряженно сокращаются. И эрекция не спадает.

– Как же я люблю твою озабоченность… – сладко мурлычу.

Игриво шлепая по его члену пальцем, заставляю его покачиваться. А Даню от этого – стонать и сжимать руками свои яйца.

– Блядь, Маринка… Потому что ты сама озабоченная.

Он несет меня к кровати. Ставит на четвереньки. Похлопывая ладонью по ягодицам, разглядывает. Затем ловит пальцами киску и жестко ее сминает.

– Хочу твою попку, Марин… – давит на пробку, вызывая волну шоковой дрожи.

– Маринка… Маринка моя… Я хочу тебя во всех местах одновременно… Дай выебать…

Не впервые подобное желание выражает. Да, я много-много раз это слышала. Единственный незакрытый гештальт. Похоже, это желание засело у него в голове. Психологически я понимаю, что это такое. Даня может ничего не делать, чтобы его осуществить. Но оно будет преследовать его, сколько бы оргазмов мы с ним не разделили.

– Хочу всю тебя, Маринка… Всю… Ты моя… Ебабельная…

Всем телом содрогаюсь.

Внутри от этого будто что-то ломается и разливается огнем. Тряска становится непрерывной. Но… Я хочу доставить своему любимому мужу максимум удовольствия. Закрыть все его желания. Быть для него всем. Чтобы ничего непознанного и запретного между нами не оставалось.

Поэтому я прогибаюсь и, толкаясь к нему задницей, выдыхаю:

– Давай… Хочу тебя там… Еби меня, Данечка…

– Да… Да, Данечка… Она твоя… Еби ее…

– Ох, блядь… Твою мать… Обожаю тебя… Ты идеальная… – наклоняясь, касается лицом моей кожи.

Лижет ее и кусает. – Пахнешь, как всегда, охуенно… С ума сводишь, Маринка… Я от тебя летаю.

– Я тоже, Дань… Ух, Боже… Вылижи, вылижи… Боже… – совсем не соображаю, что говорю. Просто чувствую и озвучиваю все, что рождается. – Бог мой… Бог… Данечка… Ну, трахай уже…

Он долго дразнит, прежде чем вынуть пробку. Давит на нее, толкая глубже. Вынуждает мои мышцы сокращаться, а анус – сжиматься. Много раз, пока мне не сводит ноги.