Сжигая запреты

Со стонами трясусь, кусаю подушку и высвобождаю всю свою похоть.

Когда же Даня вынимает пробку, захлебываюсь страхом, словно вмиг на самой высокой вершине оказываюсь. Без страховок, конечно. Их у нас не бывает в принципе. Все всегда контролирует только Даня. Он мой Бог. Ему я доверяю.

Язык по изнывающей плоти. Густая и холодная смазка. Скользкие пальцы. Долбит жестко. Я вместе с этими толчками туда-сюда шатаюсь. И вскрикиваю, когда Даня второй рукой наотмашь по ягодицам бьет. Когда готова рухнуть на матрас, он подхватывает поперек тела и удерживает на месте.

Укус в плечо… Бешеные мурашки.

Поцелуй… Полноценные молнии тока.

Засос, засос… Хрипы и крики.

Давление пульсирующего от нетерпения члена… Низкий и затянутый скулеж.

Едва Даня полностью входит, я улетаю. Это не оргазм. Что-то большее. Нечто такое тонкое и эфемерное – самый странный, самый сильный, самый яркий экстаз.

Я перестаю слышать музыку, видеть и что-либо воспринимать. Сердце не стучит. Пульс не бьется. Дыхания нет. Даня забирает все мои ощущения на себя.

Я чувствую только его. Кажется, будто он физически в мое тело проник. Полностью. Не просто натянул на член, нет. Он распирает каждую клеточку в моем организме.

Особенно, когда поднимает меня, заставляя приклеиться спиной к своей груди. И все, мы одно целое. Единое существо.

– Маринка… Маринка… – выдыхает у уха. – Ох, мать вашу… Маринка…

Ко мне то ли сознание возвращается, то ли только чувствительность. Я захлебываюсь воздухом, когда определяю его член внутри себя.

Он ощущается неестественно огромным. Не просто частью моего любимого человека. А силой, которая держит во мне жизнь.

Данины ладони накрывают грудь. Страстно сминают. Выкручивают соски. Находят киску. Так и замираем: одна рука поперек верхней части корпуса, вторая – между ног.

Первый толчок, словно удар. Мощный обвал похоти. Я еще никогда так не зверела. Да и Даня тоже. Чувствую, как он дуреет. Теряет контроль. Мой свирепый, порочный и ласковый.

Я просто самка. И это так охрененно. Мне не нужен рассудок.

Я теряю себя, растворяюсь, подчиняюсь инстинктам, покоряюсь своему самцу.

Нас накрывает темнотой. Окутывает ее густой чернотой. Распаляет и воспламеняет.

Никогда прежде я так не рычала. Все, что я хочу – чтобы он трахал меня. И не ради какой-то разрядки. Сам процесс потрясающий.

– Е-ба… Ебать, девочка моя… Маринка…

Толчки отрывистые, с промежутками, но такие сильные и глубокие, что я на каждом воздухом давлюсь и разрываю пространство криком.