Сжигая запреты

…после меня ни с кем другим ты не будешь, Марин…

Услышав про мое половое воздержание, первое, что ведьма Чарушина выдает – сексуальная провокация. Кто бы сомневался!

Маринка была той еще сучкой, даже в лучшие времена. Сейчас же, когда между нами кипят тонны боли, злости и гребаного разочарования, она будет измываться с особым усердием. Я это, конечно, понимал заранее. Готовился к тому, что легко с ней не будет. Но, как это обычно бывает, силы все равно не рассчитал.

Стройные бедра, узкая телесная полоска трусиков, нежные впадины по бокам от промежности – таращусь во все глаза, будто ничего более эротичного никогда и видеть не доводилось.

Охреневший от такого представления член без промедления демонстрирует свою чертову скотскую натуру и разрывает все соглашения, которые мы с ним заключили. Твердеет сходу на соточку и принимается пульсировать в том же одурелом ритме, в котором сейчас надрывается мое черное сердце. К слову, первому насрать на чувства второго. Такая синхронность отнюдь не показатель совершенной работы моего организма.

Сверху донизу меня заливает жаром. Да таким, что на коже тотчас испарина выступает, а внутри все пересыхает, как в пустыне Гоби. Я нервно веду языком по губам и пытаюсь в очередной раз сглотнуть. Но сглатывать больше нечем.

В запаренном мозгу на перемотке идет прошлое. Причем, с озвучкой на полную мощь.

Сука… Я, конечно же, напоминаю себе про все долбаные приоритеты, которыми успел обзавестись благодаря Чарушиной. Кинуть пару палок – это цель устаревшей версии меня.

Мне нужна моя Маринка полностью. Целиком и безраздельно, так говорят у нормальных людей, да? Типа того, короче.

– Ты еще елозишь свой ЦВДШ, Динь-Динь? – нагло прохрипев это, отщелкиваю ремень и подаюсь вперед, чтобы ослабить хоть как-то сковавшее тело напряжение.

Чарушина вздрагивает, отшатывается и сводит бедра.

Центром Вселенной Дани Шатохина она лично когда-то называла свой клитор.

– Ну, еложу, и что? – реагирует, как всегда, дерзко.

В попытке подавить следующие за этим выводы, стискиваю челюсти и замираю. Но совладать с собой не получается.

– Значит, с Оросом своим не догоняешься? – выталкиваю грубо, впиваясь в ее раскрасневшееся лицо взглядом.

– Пфф… Конечно, догоняюсь, Дань! С Никитой я всегда кончаю! По два раза!

Опускаю веки и ухмыляюсь, несмотря на то, что сердце выбивает в груди дыру.

– Пиздишь, Марин, – заключаю тихо.