Та, что правит балом

— Мне приснился плохой сон, — виновато соврала я, появляясь на кухне.

Павел стоял возле окна, курил, свет в кухне не горел. Его лицо в свете фонаря во дворе казалось усталым, даже измученным. Он выбросил сигарету и улыбнулся.

— Ты похожа на испуганного ребенка, — сказал ласково.

— Что тебе приснилось?

— Не помню. Просто осталось тревожное чувство.

— Скоро все твои сны будут счастливыми. — Я подошла ближе, и он обнял меня. — Сейчас мне кажется, что мы не расставались. Все, как прежде.

— Конечно. — Он засмеялся.

— Тогда почему ты не спишь?

— Так.., бессонница. Наверное, не могу поверить в свое счастье.

Я не поняла, говорит ли он серьезно или с иронией.

— А я могу, — сказала я, прижимаясь к нему. — Ты ведь любил меня, правда? Тогда, давно… — спросила я, хотя знала, что спрашивать не стоит.

— И эта открытка.., ты хотел как лучше, верно?

— Ты умница, все прекрасно понимаешь.

Теперь я была уверена: он говорит с усмешкой, и испугалась, а потом разозлилась на себя, что завела этот разговор.

— Прости меня, — торопливо сказала я.

Он наклонился ко мне, и я хорошо видела усмешку на его губах.

— Ты.., странный человек, Юлька, — со вздохом сказал он.

— Потому что люблю тебя? Что поделать. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Ты действительно ни в чем не виноват. И ты вправе подозревать меня. Откуда бы тебе знать, почему я связалась с Ником? Ты мог подумать…

— И почему ты с ним связалась? — спросил он.

Спросил очень мягко, точно боялся меня обидеть. Я покачала плечами и стала рассказывать.

— Испугалась. За себя, за Машку. Мы были свидетелями убийства, этого достаточно, чтобы разделаться с нами. Но он, как видно, рассчитывал, что ты появишься, и оставил нас в живых. Разумеется, он был бы идиотом, если бы позволил нам просто жить себе спокойно, ему надо было втянуть нас в свои грязные делишки, что он и поспешил сделать. После этого мы стали не опасны. Приди мне в голову идея податься в милицию, закончилось бы все скверно, для меня по крайней мере. А дальше, как снежный ком, одно дело, потом второе.

Вопрос прозвучал неожиданно, хотя именно над ним я ломала голову последнее время. Я пожала плечами.

— Я очень боюсь за тебя. Очень. Они не успокоятся, не отстанут от тебя. Поэтому и хочу, чтобы ты уехал. Далеко.