Та, что правит балом

— Тачка на стоянке, — сказал, бросив мне ключи от машины, взглянул на плакат в прихожей и усмехнулся:

— Никак не расстанешься с прежними игрушками?

— А зачем? — спросила я.

— В самом деле. Если честно, я иногда ревновал тебя к этому типу. Вы были бы прекрасной парочкой, в бою ты бы прикрывала спину любимого, а в минуты редкого затишья стирала ему носки, с просветленным лицом слушая, как он болтает о революции.

— По-моему, ты и сейчас ревнуешь, — улыбнулась я.

— Есть немного, — засмеялся он. — А если я попрошу снять плакат и выбросить в мусорное ведро?

— Пошлю тебя к черту.

— Достойный ответ. Свари кофе.

Когда я вошла в комнату, Павел сидел в кресле, раскинув руки. Волосы растрепались и падали на лоб, глаза прикрыты, он дышал медленно и спокойно, точно медитировал. Взял кофе из моих рук и принялся разглядывать меня.

— Все-таки странно, что ты стала такой красавицей, — чуть ли не с обидой заявил он. — В юности ты больше напоминала пушистого зайчонка, а такие мягкие и пушистые с возрастом становятся толстыми зайчихами.

— У меня все еще впереди.

— Конечно. Как там Машка? — спросил он, а я принялась рассказывать. — Этот ее Антон — друг Рахманова? Занятно. И чем он занимается?

— Он бывший офицер, сейчас работает на заводе, электриком.

— С таким дружком и на заводе вкалывать? У него что, на плечах кочан капусты?

— Он просто порядочный человек.

— Ясно, значит, идиот.

— Они завтра возвращаются из отпуска. Может быть, захочешь ее увидеть? Она будет рада.

— Почему бы и нет? Договорись с ними, скажем, на послезавтра.

Закатимся в ресторан и будем вспоминать молодость.

— Можно я тебя спрошу? — задала я вопрос, устраиваясь рядом.

— Судя по выражению твоего лица, спросить ты собираешься очередную глупость. Валяй, я добрый.

— Почему ты вернулся?

— Этот вопрос ты уже задавала, и я ответил. Разве нет? — Он вздохнул, потом очень осторожно коснулся ладонью моего лица. Он смотрел на мои губы и, не поднимая взгляда, заговорил очень тихо:

— Хотел увидеть тебя. Три месяца назад ты мне вдруг приснилась.

Мне казалось, я успел забыть тебя. Иногда, конечно, вспоминал. И даже думал: любопытно было бы узнать, как ты там… Но эти мысли не особо беспокоили. И вдруг тот сон. Странный, тревожный. Весь день я потом ходил сам не свой. А вечером подумал: может, опять приснишься?

— Нет. Ты ведь всегда была ужасно упрямой. Я ждал ночи, чтобы увидеть тебя, а ты не приходила. Я терпеть не мог день, потому что спать двадцать четыре часа в сутки еще не научился.