Та, что правит балом

Я села, бросив сумку на стол, и прислушалась к разговору — он, вне всякого сомнения, имел отношение к Антону.

Наконец Рахманов положил трубку. Недовольно нахмурился, буркнул:

— Черт знает что… Дела неважные, — вздохнул он, отвел взгляд и вновь выругался:

— Ты ведь не думаешь… — начала я, но он меня перебил:

— Я думаю, он свалял дурака, женившись на наркоманке.

— На бывшей наркоманке, — стараясь держать себя в руках, поправила я.

— Бывших не бывает, — отмахнулся он.

— Я уверена, что Антона просто подставили, — спокойно сказала я.

 — Удалось что-то узнать?

— Кто-то позвонил и сообщил о наркоте в его машине, — кашлянув, ответил Рахманов, приглядываясь ко мне.

— Вот-вот, — усмехнулась я. — Но сначала этот кто-то наркоту в машину подбросил, а затем позвонил.

— Кому это надо? — спросил Рахманов с сомнением.

— Вот и я думаю, кому? — глядя ему в глаза, жестко спросила я.

Он не выдержал моего взгляда, откинулся на спинку стула, хмуро буркнул:

— Значит, Ник действовал по собственной инициативе?

— Об этом лучше у него спросить.

Послушай, ты ведь хорошо знаешь своего друга, скажи, Тони мог бы связаться с наркотой?

— Нет, — подумав, серьезно ответил Рахманов.

— Тогда это подстава, и другой кандидатуры, кроме Ника, я не нахожу.

— Да я ему голову оторву! — хватая телефон, рявкнул Рахманов, должно быть, вспомнив, что его друзья и соратники не всегда делились с ним своими замыслами, и здорово разозлился.

Через двадцать минут Ник уже был в его кабинете, с видом побитой собаки жался возле двери.

Печаль и покорность судьбе он слегка переигрывал, но ему, скорее всего, было наплевать на это — он явно получал удовольствие от происходящего, пряча усмешку в уголках своих бледных губ. По идее, ему вряд ли должно было нравиться, что он стоит перед нами навытяжку, словно провинившийся школьник, а Рахманов распекает его при мне, не особо стесняясь в выражениях. Но, как ни странно, ему было весело. По крайней мере, когда он встречался со мной взглядом, я видела: ему хотелось смеяться, и он с трудом сдерживался. Рахманов немного успокоился, и Ник решил, что может вставить слово.

— Вы зря на меня кричите, Олег Николаевич, — с глубокой печалью в голосе сказал он и даже носом шмыгнул для большей убедительности. — Я в этом деле ни ухом ни рылом. Прошу прощения… — торопливо добавил он. — Юлия Витальевна напраслину на меня возводит, вот хоть побожиться могу.