Та, что правит балом

Слушай, а где счастливая улыбка?

— Ты чокнутый, — покачала я головой.

— Нет, просто я тебя люблю. Пошли.

Я подозревала, что нас выгонят, но деньги действительно творят чудеса. Процедура заняла двадцать минут, и вскоре мы оказались возле тех же дверей со свидетельством о браке в руках. Павел сунул мужикам деньги, и те, довольные, отправились восвояси. Наверное, назад в пивную. Зато прибежал фотограф и сделал несколько снимков на память.

— Когда будут готовы? — спросил его Павел.

— Завтра, — ответил он.

— Через два часа.

— Тогда через час, — хмыкнул фотограф и удалился.

— Как впечатление? — хихикнул Павел.

— Ты сумасшедший, — засмеялась я.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Уже лучше. Что будем делать целый час?

Мы слонялись по улицам, обнявшись, я — с огромным букетом в руках. Фотографии мы получили, Павел остался доволен, о фотографе и говорить нечего, а я чувствовала себя так, точно все происходило не на самом деле. А еще мне не давала покоя смутная тревога, от которой я никак не могла избавиться.

Потом забрели в парк. Шли по аллеям, но то и дело останавливались и целовались под укоризненными взглядами старушек, сидевших на скамейках вдоль дорожек.

— Надо бы заехать к Машке… — робко сказала я.

— В такой день? Ну, уж нет, — покачал головой Павел. — Сегодня Машка обойдется без тебя. Мы едем в ресторан. Уверен, ничего подобного ты еще не видела. Маленький, уютный, а по вечерам там старый цыган играет на скрипке. Тебе понравится. А пока есть время, я бы хотел тебя соблазнить.

— Даже не надейся, — засмеялась я.

Ресторанчик в пригороде, возле старой пристани, действительно был маленьким и уютным. На столах горели свечи, и пустой зал тонул в темноте.

— Мы здесь будем одни? — шепнула я.

— Конечно. Кто нам еще нужен?

Старый цыган в поношенном костюме с кожаными заплатками на локтях играл на скрипке, и музыка была нежной, щемящей душу.

Скрипач подошел к нам и поклонился. Павел улыбнулся в ответ и кивнул, как кивают другу. Лицо его было грустным и счастливым, и я подумала, что настоящее счастье неотделимо от грусти. Может, потому, что мы боимся его потерять? И я боялась, что все вдруг исчезнет, что я скажу что-нибудь не так или не то, и Пашка рассердится, улыбка исчезнет с его лица…

— Спасибо, — сказал Павел музыканту.