Та, что правит балом

— Чтоб я пропал… — веселился Ник. Дверь он все-таки открыл и теперь устроился на бортике ванной. — Солнышко, я недопонял по поводу ночи. Он что, не мог трахнуть тебя без всяких глупых соглашений?

— У него были похожие намерения, но он вынужден был от них отказаться.

— Ты вежливо объяснила недотепе, что такая девушка, как ты, не трахается со всяким сбродом?

— Что-то в таком роде.

— Ага, — буркнула я, выключила воду и взяла полотенце.

Ник сидел и качал головой с такой счастливой рожей, точно на халяву получил миллион долларов.

— Детка, у меня нет слов, ты развела Гадюку-Дена? Вот это номер, я тобой горжусь, радость моя. — Он просто захлебывался от счастья, что было не очень понятно. К тому же чужое счастье слегка раздражало, очень подмывало немного подгадить человеку.

— Не могу разделить твоих восторгов, — ядовито ответила я.

— Потому что дура, и до тебя медленно доходит. За все время, что Гадюка-Ден здесь окопался, у него не было ни одной постоянной девки, только шлюхи по вызову, но и шлюхи каждый раз разные.

— Наверное, больше одного раза никто из них не выдерживал, — проявила я сообразительность, накинула халат и пошла на кухню.

— Ты нарочно меня дразнишь, не желаешь думать своей красивой головкой. Гадюка на редкость осторожный человек, на бабу его не поймаешь. Они для него не бабы даже, а что-то вроде резиновой куклы.

— Отлично, — кивнула я, собираясь сварить кофе. — Могу поделиться наблюдениями, что быть резиновой куклой страшно забавно.

— Кофе варить ты никогда не умела, сиди, папа будет за тобой ухаживать, а ты валяй в подробностях, мне интересно.

— Ничего особенно интересного, — устало сообщила я. — Болтал без умолку, почти как ты, рассказал историю своей жизни. Полное дерьмо.

— А рыдать, устроившись на твоем роскошном бюсте, он не пробовал?

— Странно. Меня иногда так и подмывает заодно во всех грехах покаяться. Что он еще говорил?

— Много чего. Например, назвал тебя свиньей и садистом.

— Господи, свиньей-то за что? — удивился Ник.

— Это ты сейчас придумал?

— Нет, значительно раньше. Но мы не обо мне, а о старине Дене. Не томи, моя прелесть.

— Он сказал, что будет рад избавить меня от особо навязчивых идиотов.

— Прямо так и сказал?

— Детка, ты гений, дай ручку поцелую. Нет, лучше ножку.

— Чему ты радуешься, придурок? — не выдержала я.

— Тому, что в тебе не ошибся. А как он в постели, порадовал?

Я раздвинула рот до ушей.