Та, что правит балом

— Никто не сравнится с тобой, мой нежный друг.

— В этом я не сомневаюсь, — кивнул он удовлетворенно. И в самом деле вряд ли сомневался, но пожелал развить свою мысль:

— Только я знаю, как управляться с тобой. Для тебя удовольствие синоним боли, вот и приходится периодически тебя колотить, к чему я, в силу своего добрейшего нрава, в общем-то, не склонен. Иду на все, лишь бы тебе угодить.

— Ты, сволочь, знал, что у меня нет шансов оттуда вернуться… — зло сказала я, хоть это и было ни к чему.

— Я же тебя предупредил, с этим ты не можешь не согласиться.

— И все-таки отправил.

— Должен же я знать, на что ты способна. Если ты ни на что не годишься, на кой ты мне черт?

Разумеется, он был прав. Я вздохнула, покачав головой, но все же сказала:

— Хотела бы разделить твою радость, но не понимаю, отчего тебя так разбирает.

— Не понимаешь, потому что дура, господь послал тебе дар: любой мужик рядом с тобой мгновенно глупеет и становится мягким, точно воск, лепи, что хочешь. Да только у тебя мозгов не хватает сляпать что-нибудь путное, вот беда.

— Боюсь, все ограничится протоколами.

— Дура, потому и боишься. Что с тебя взять…

— Не хочу тебя огорчать, но ты переоцениваешь мои способности, — отодвинув чашку, сказала я. — Мы расстались как осточертевшие друг другу любовники. Под утро он явно заскучал, должно быть, успел сообразить, что я все та же резиновая кукла.

— Не тревожь меня.

— Само собой, раз от этого зависела целостность моей шкуры. Но он наверняка видел кукол и получше.

— Фигня, — весело отмахнулся Ник. — Уж я-то знаю, как это бывает. Мужиков к тебе тянет, точно мух на дерьмо, то есть я хотел сказать — на варенье. Заскучает, потянет на сладенькое.

— Зачем тебе Ден? — спросила я настороженно.

— Пока не знаю. Может, и пригодится. Главное, что я в тебе не ошибся. А там посмотрим, как карта ляжет. Первое правило: не спеши и выжди момент.

— Ладно, выжду. А сейчас катись отсюда. Я устала, хочу спать.

— А я надеялся, ты меня осчастливишь. Тосковал, дни считал, и вдруг такая немилость.

— Ник… — вздохнула я.

— Ухожу, счастье мое. Обрати внимание: для тебя все, что угодно. Наступаю на горло собственной песне. Отдыхай, набирайся сил.

— Что с Машкой, Ник? — спросила я.

Он вроде бы удивился:

— А что с ней может быть? Лечится, поправляет душевное здоровье. Придурок этот, с собачьим именем…

— Вот-вот.