Та, что правит балом

 — Вот, пожалуйста.

— Спасибо. Завтра же позвоню.

Он неуверенно поднялся и шагнул к двери, кусая губу, вряд ли замечая это.

— Мне можно иногда заходить сюда? Или звонить?

— Конечно-конечно, — заверила я.

Он кивнул и потянулся к двери, но рука вдруг замерла, он медленно повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Юля, я чего-то не знаю? Не понимаю?

Вот так вопрос, мать твою! Ни хрена ты не знаешь, а не чего-то. И не понимаешь ни черта. А возьмись я объяснить, знать не захочешь. С этим дерьмом ведь как-то жить надо.

— Вы отличный парень, Тони, — вздохнула я.

 — А я.., я просто ревную. Наберемся терпения и попробуем все это пережить.

Вот за что я люблю слова: за ними можно спрятать что угодно. Говори, говори, главное, чтобы складно, и суть уходит, раз — и ее уже нет.

Мне повезло, говорить долго не пришлось. Он кивнул и удалился, а я, вздохнув с облегчением, выждав время, вышла в зал. Но радовалась рано. Тони уже ушел, но еще один проповедник был на боевом посту, стоял за стойкой и встретил меня укоризненным взглядом.

— Умеют же некоторые испортить себе жизнь, — заявил он, а я насторожилась:

— О твоей глупости. Что ты дурака валяешь, орешь, точно тебя черти за бока держат, а парень-то тебя любит.

— Сдурел совсем? Это Машкин парень.

— Машкин или нет, а любит тебя. Это я вижу так же ясно, как то, что ты дура набитая.

— Тебе сегодня на башку ничего не падало? Тяжелое?

— Не падало. Валандаешься со всяким дерьмом и уже поверить не можешь, что хороший человек в тебя влюбиться способен.

— Будешь допекать такой чепухой, уволюсь.

Сам на своем рояле играй и шлюх прекрасной музыкой воспитывай. Первые три урока дам бесплатно.

— То, что у тебя язык как помело, мне хорошо известно. Эх, сыграй «Таганку», что ли, на душе муторно, может, полегчает…

Девки «Таганке» очень обрадовались, любимыми песнями их баловали только по большим праздникам, и я, конечно, расстаралась. Виссарион рукой махнул и удалился в подсобку.

На следующий день я болталась по магазинам в надежде избавиться от дурных мыслей.

Не получилось. В смысле — избавиться. Утром я звонила в клинику, но главный врач разговором меня не удостоил, выходило, что Тони пользовался особыми привилегиями, наверняка с подачи Рахманова. Так как Рахманов объявиться не спешил, мне о таких же оставалось лишь мечтать. И вдруг Машка позвонила сама…

— Да, — буркнула я, когда высветился незнакомый номер, и услышала:

— Юлька? Наконец-то. Что с твоим телефоном?

— В машине оставила, думала, потеряла.

— Вот в чем дело.