Та, что правит балом

Полный облом, пошел с нуждой к знакомой шлюхе, хорошо хоть живет неподалеку. Но за тебя порадовался.

— Это ты поторопился, — усмехнулась я.

— Рахманова, естественно.

— И поэтому тебе так весело?

— А чего грустить? Ты же сам говорил: никуда не денется. Выпьешь со мной?

— Это я всегда готов, — заверил Ник.

— Тогда в кафе на Алябьева, через час.

Я не спеша оделась, решив, что мой дорогой друг подождет, зато когда я появилась в кафе, у дорогого друга отвисла челюсть.

— Вот иногда посмотришь на тебя и сам себе начинаешь завидовать, — изрек он.

 — Дай поцелую.

— Ты не влюблен, нет? — спросила я, устраиваясь рядом.

— Я креплюсь, но из последних сил. Значит, ты его выгнала. Смотри, ненаглядная, не перемудри.

— Кто у нас гений по части обращения с мужиками? Ты мне вот что скажи: так ли уж крепка дружба между нашим красавцем и старшим товарищем?

— Ну, дорогая… — развел руками Ник. — Я не волшебник, я только учусь.

— Уверена, тебе известно.

— В общих чертах, — изрек он. — Ровно на столько, чтобы не оказаться в дураках.

— Ты всегда знаешь, на сколько нужно что-то знать, чтобы дураком не оказаться? — съязвила я.

— Научишься, если того требует специфика работы. Знать много — вредно, знать мало — тоже вредно. Приходится умело балансировать.

— Может, все-таки ответишь на вопрос? — напомнила я.

— Может. Но для начала хотелось бы знать, почему он пришел в твою красивую, пустую головку. Уж не хочешь ли ты переключиться на нашего всемогущего?

— А ведь неплохая идея. Тебе не кажется?

— Дохлая, — отмахнулся Ник.

 — Долгих шлюх на дух не переносит. Предпочитает зрелых дам, независимых, деловых и, конечно, красивых. Не поверишь, таких в нашем городе пруд пруди. Так что даже если он начнет их менять как перчатки, то и тогда на пару лет хватит, а он у нас еще и постоянен, как Пенелопа. С одной бабой живет уже два года.

— Такому вряд ли понравился выбор друга, — мягко сказала я.

Ник внимательно взглянул на меня, затем усмехнулся:

— Вот ты о чем… Что ж, очень может быть.

Тогда Рахманов, скорее всего, не знал о твоем вояже на Черноморское побережье. А так и дело сделали, и дружка от пагубной страсти избавили, — пробормотал он и выругался:

— Черт, ведь в самом деле может быть… Эй, надеюсь, в припадке слабоумия ты ему ничего о своем путешествии не сказала?

Глаза Ника стали холодными, хоть он и продолжал скалиться. Но я спокойно выдержала его взгляд.

— Нет. Но если мы правы, у меня появился серьезный соперник.