Та, что правит балом

— Рахманов далеко не последний человек в деле, и хоть похож на павлина, далеко не глуп и характер имеет. Нет, давить на него Долгих не рискнет. Слишком они завязаны друг на друге. Может, он и надеялся избавиться от тебя, но вторую попытку предпринимать поостережется.

«Зато теперь сам Рахманов, вполне возможно, не прочь от меня избавиться», — мысленно закончила я.

— И все-таки мне бы хотелось иметь что-то.., на черный день. — Я замерла, ожидая реакции Ника.

— Похвальная предосторожность, — кивнул он. — Я об этом подумаю.

На следующий день мне удалось поговорить с Машкиным врачом, а потом и с ней встретиться. Мы долго бродили по запущенному саду, держась за руки.

— Что-то случилось? — спросила Машка.

— У меня? Нет. Расскажи мне о Тони. Как у вас?

О нем она могла говорить часами, я слушала, кивала, но думала о другом. И прощалась с Машкой со щемящей тоской, потому что не знала: увижу ли я ее еще когда-нибудь.

Несколько дней ничего не происходило, даже Ник куда-то исчез. Я не знала, как все для меня сложится, и убивала время, болтаясь по городу в тщетных попытках избавиться от тревожных мыслей.

Но, как ни странно, о своем дурацком поведении с Рахмановым ни разу не пожалела. И страха не чувствовала. Хотя ожидание, конечно, изматывало. Хотелось, чтобы что-то наконец произошло. А может, ничего и не должно произойти? Может, Рахманов хлопнул дверью и думать обо мне забыл и никаких перемен в моей жизни не предвидится?

Вечером я, как всегда, отправилась к Виссариону, и первым, кого увидела в его заведении, оказался Тони.

Он пил чай в компании духовного лидера местных шлюх и чувствовал себя в этом месте как нельзя лучше.

— Что-то вы сюда зачастили, — вместо приветствия сказала я.

Виссарион неодобрительно нахмурился, а Тони улыбнулся.

— Люди хорошие, — пожал он плечами.

— Шлюхи-то? Да уж. Добрые все, как на подбор.

— Вам от Маши привет, я был у нее сегодня, — сказал он, не обращая внимания на мои слова.

Я молча кивнула. Разговаривать с ним было для меня едва ли не пыткой, вероятно, потому, что слова Виссариона не прошли даром, и теперь на Тони я смотрела как-то по-другому, испытывая некоторое смущение, — вот уж что вовсе никуда не годилось! Виссарион дипломатично нас оставил, за что и удостоился нескольких «добрых» слов, правда, произнесенных мною мысленно.

— Что у вас сегодня в программе? — спросил Антон серьезно.

— Ноктюрн «Разлука», — ответила я. — Вам это о чем-нибудь говорит?

— Если честно, я не силен в классике. Но с удовольствием послушаю.