Евгений на какое-то время, зараженный азартом жены, перестал соображать, стал ее партнером в этих диких плясках."
"– Быстрее… Еще… Еще… – сквозь зубы, с искаженным лицом, кусая губы, бормотала Ира. Даже страшно за нее стало – разве может это маленькое, почти девчоночье тело выдержать подобные истязания? А вдруг эта нежная кожа изотрется, лопнет, брызнув во все стороны алой кровью?..
– Еще. Так. Быстрее. Сильнее, – отрывисто командовала Ира. Потом закатила глаза, и ее тело забилось в мощных судорогах.
Евгений сполна отхватил и свой кусок удовольствий.
Но потом наслаждение, такое острое вначале, принялось таять, таять, становясь пустотой. Он ужаснулся: что же такое они делали сейчас, изуверство какое-то! Неужели Ире не больно было? Даже неприятно теперь самому. Против воли откуда-то из темноты пришла мысль «всякий зверь после соития печален…».
Открыл глаза – Ира смотрела на свою ладонь. А на ладони – темная полоса. Кровь?
– Ты что? – встревоженно спросил он.
– Все в порядке, – тихо, довольно произнесла Ира.
– Наконец-то! Я уж думала, что беременна. Весь день с этой мыслью ходила, с утра мучилась, думала, удавлюсь тогда. Ты меня буквально спас, Женя.
– Чем это я тебя спас?
– Ты знаешь, – отрезала она.
– Ира, если ты думаешь, что эти безумные скачки могут спровоцировать…
– Да ничего я не думаю. Я просто знаю, что мне это помогает всегда, и точка. Считай меня дикой и необразованной! – Ира чмокнула мужа в лоб и повернулась на бок.
– А как же эти твои… таблетки? – растерянно спросил Евгений.
– Женечка, ты наивный. Стопроцентной защиты нет… Помнишь Лизу Старыгину, работала со мной раньше? Забеременела третьим со спиралью, родила четвертого после перевязки труб… Вот так-то.
Уснула Ира буквально через мгновение после того, как произнесла последние слова.
Евгений еще несколько минут лежал рядом с женой, потом встал и отправился в соседнюю комнату.
Включил компьютер, но почему-то, вместо того чтобы сразу взяться за работу над сценарием, полез в Интернет, набрал в поисковике – «Лили Марлен».
И вот он, перед ним, текст старой немецкой песни, да еще в переводе Иосифа Бродского:
Возле казармы, в свете фонаряКружатся попарно листья сентября.Ах, как давно у этих стенЯ сам стоял, стоял и ждалТебя, Лили Марлен…Слова показались Евгению довольно банальными. И весь сюжет песни – каким-то устаревшим, скучным по смыслу. Тебя, Лили Марлен. С тобой, Лили Марлен. Моя Лили Марлен. Меня, Лили Марлен… Их либе дих. То есть «я люблю тебя».
