Тебя сейчас чувство вины мучает. – Понизив голос, Вера многозначительно спросила: – Я права?
– Ты права, – сквозь зубы с трудом согласилась Лиля. – Ладно, пока, Верунчик.
Вот и набережная. Солидный, под старину, очень хороший дом.
…Дверь Лиле открыла домработница.
Лиля не раз бывала здесь, но каждый раз поражалась огромным комнатам, современному, неброскому, но очень стильному интерьеру. Наверное, напрягись они с Сергеем, сами организовали бы нечто подобное.
Хотя нет, вряд ли. Хозяйка Лиля была никакая, сама придумать ничего не смогла бы.
Ладно, дизайнера бы наняли. Потом понадобилось бы только поддерживать порядок… А вот тут уж Раиса Петровна, человек простой, с советским мышлением, не согласилась бы поддерживать чужой порядок, живо бы все организовала по-своему!"
"Замки, которые в своем воображении рисовала Лиля, продолжали рушиться. У нее никогда не будет такого дома…
Но тут в прихожую, навстречу Лиле, выскочили двое детей Чащина – Глеб, мальчик лет двенадцати, и пятилетняя Катя, в чудесном кружевном платьице.
– Привет! Глеб, как дела? – улыбнулась Лиля. – Катюшка, какая ты сегодня красивая!
– Лиля? Привет. Иди сюда. Нина, присмотрите за детьми… – в коридор выглянула Эля.
«Кажется, скоро родит», – пригляделась Лиля.
– Идем, со мной посидишь, – сказала Эля нежным, звонким, детским голоском. – Чаю хочешь?
– Я, Эля, к Герману…
– Он минут через тридцать будет. Сюда… Садись, – Эля тяжело опустилась в кресло. – Видишь, еле хожу.
– Вижу…
– Третье кесарево придется делать, – страдальчески улыбнулась Эля. – Третье – уже на грани. Четвертого ребенка нельзя мне. Риск большой. Врач советует перевязку делать.
– Раз советует, значит, сделай, – серьезно сказала Лиля. «С чего это она откровенничать вздумала? Не такие уж мы и подружки». Но, судя по всему, Эле было худо – она жаждала излить хоть кому свою душу.
– О Германе беспокоюсь. Если со мной что случится, как он переживет… – пожаловалась Эля.
– Все будет хорошо.
– Мы не собирались третьего заводить. Но так получилось. Не аборт же было делать… И он знает, как я детей люблю. Сказал: рожай. Многие не верят, Лилечка, но Герман – чудесный муж. Самый лучший на свете. – На глазах у Эли выступили слезы. – И он гений… Он самый лучший режиссер в России, я тебя уверяю.
«Гормоны, точно», – подумала Лиля, чувствуя себя неловко.
– Скоро придется мне в больницу идти сдаваться, – продолжила Эля.
