Если что круглее твоих колен, колен твоих. Ich liebe dich. Моя Лили Марлен. Моя Лили Марлен…»
Уже ночью, из дома, Евгений написал и отправил Лиле по электронной почте письмо следующего содержания:
«Я не знаю, как высказать тебе все то, что творится у меня внутри, моя Лилечка. Как всегда – сапожник без сапог… (Смайлик, изображающий улыбку.) Но я понял одно: без тебя я умру. (Смайлик, изображающий печаль.) Нет, не физически, но я умру как человек, как личность. Я могу жить и работать только рядом с тобой, Лилечка.
Я не думал, не ожидал, что найду человека, которого я так понимаю и который настолько понимает меня.
Перед тем я надеялся, что мы можем быть просто любовниками. Так милосердно и естественно – не разрушая своих семей, мы с тобой встречаемся тайком, и все счастливы… Помнишь, я даже говорил тебе, еще там, в доме отдыха: хорошо бы снять квартиру и встречаться в ней?
Но мне этого мало, Лилечка, я понял.
Я хочу, чтобы ты ушла от своего мужа.
Я готов принять твою дочь как свою.
Я готов предать свою семью, хотя, сразу тебя предупреждаю, с сыном своим я отношений никогда не прерву.
Потому что я хочу провести свою жизнь рядом с тобой. Ведь иначе, без тебя, она не стоит и ломаного гроша. Ты мое вдохновение, ты моя радость, ты мой свет.
Я люблю тебя.
Мои предложения таковы: мы снимаем квартиру и живем в ней вместе. Ту квартиру, где я живу сейчас, я должен оставить Ирине. В общем, сразу предупреждаю – золотых гор обещать тебе не могу…»
Минут через десять пришел ответ от Лили:
«Женька, это очень серьезный шаг.
Я хочу обдумать».
Он: «Если ты любишь меня, по-настоящему любишь, придется решать все равно».
Она: «Я должна привыкнуть к этой мысли. Мне пока страшно что-либо планировать. Я никогда не думала, что дойду до жизни такой. Всегда осуждала тех, кто изменяет и предает, кто идет на поводу у своих чувств. Всегда говорила в адрес других людей, решившихся уйти из семьи ради новой любви: «А что, он (она) неужели не мог держать себя в руках?» Теперь понимаю – невозможно силой разума контролировать свои чувства».
Он: «Я об этом сегодня тоже думал. Мне иногда самому жутковато становится, что мы почти читаем мысли друг друга. Ни с кем и никогда подобного у меня не было. Я люблю тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».
* * *В последнее время Ира была вся на нервах. Во-первых, на работе сменилось руководство. Прежний худрук – милейший, добрейший Яков Фомич, стоявший во главе театра около полувека, – с почетом ушел на пенсию в возрасте девяноста лет.
