– Это не суицид! – страстно клялась Ира шепотом и указывала пальцем на закрытую дверь – там, в другой комнате, спал Леня. – Как я могла… При сыне… У меня маленький ребенок! Я не сумасшедшая!
– Да никто не говорит, что вы сумасшедшая…
– Я не всерьез. Женя, скажи им! – неистово шептала Ира. – Я просто хотела напугать мужа. Он загулял, да. И я перед его приходом выпила таблетки. Это не самоубийство, я ведь знала, знала, что муж вызовет врача, я знала, что ничем не рискую, я хотела напугать мужа…
– Подобное демонстративное поведение тоже является признаком…
– Женя, да скажи им!
Евгений наконец заговорил:
– Если мне в поведении жены хоть что-то, хоть чуточку покажется странным, я ее сам сдам в психушку.
Правда.
– Ну смотрите, молодой человек, все на вашей ответственности. Все равно мы обязаны сообщить…
– Я понимаю, что вы обязаны, – перебил фельдшера Евгений. – Но такое произошло в первый раз, и я надеюсь, что это случайность. Это моя вина. Я постараюсь успокоить жену.
– Да-да! – страстно шептала Ира.
– Я отказываюсь от госпитализации, я прекрасно себя чувствую… Все таблетки из меня вышли, вы сами видели, своими глазами, все десять штук…
Наконец, после новой серии препирательств, медики уехали, Евгений и Ира остались одни.
Ира – мокрая с ног до головы, дрожащая, с прилипшими ко лбу волосами, была похожа на упавшую в воду кошку. Она смотрела на мужа, и голова ее слегка тряслась. «Может, мы зря отказались от госпитализации?» – засомневался Евгений. Но он знал, сколь тяжело жена выносит все эти больницы, врачей, разговоры о лекарствах и болезнях…
Наверное, физически Ира в порядке, а вот с психологическим ее состоянием надо разбираться.
И это его дело, а не врачей. Станет хуже – тогда пусть лечат жену профессионалы, но сейчас он, именно он должен успокоить, утешить Иру.
Евгений помог Ирине переодеться, уложил ее, закутал в одеяло, сел рядом.
Ночник – лампочка, мерцанием напоминающая свечу, – горел в изголовье кровати…
– Ты правда хотела наложить на себя руки, Ира?
– Да.
"
"– А сын? Ты подумала о Лене? – напомнил он.
– Да. Чтобы тебе было больнее, чтобы ты, именно ты, мучился. Когда я умру и когда мой сын будет переживать из-за моей смерти… А ты – мучайся, глядя на него, потому что ты виноват!
– Я виноват. Но зачем наказывать Ленечку?
– Потому что это твой сын, и он – папин сынок, папа у него самый любимый! Как же, папа…
– Ира, ты не в себе. Я дурак, надо было соглашаться на госпитализацию! – схватился Женя за голову.
