Табор смерти

– Ну, тогда за встречу, – Шабур полез в дощатый шкаф и достал оттуда бутыль литра на три, наполненную красной жидкостью, и два небольших стаканчика.

– Да как-то… рабочий день в самом разгаре, – засмущался Васин.

– У нас так принято, – уверил его Шабур. – Вино домашнее. Оно здесь вместо воды. А с гостем не поднять за приезд стаканчик – это просто неуважение.

Чокнулись. Вино оказалось слабое, сладкое и очень вкусное. Васин раньше такого никогда не пил.

– Ну, а теперь рассказывай о своей кручине, – предложил Шабур, убирая бутыль и стаканчики.

Выслушав историю про цыган, он побарабанил пальцами по столу и вздохнул:

– Село Боржавское. Тяжелые люди. Живут воровством да мошенничеством.

– Национальная традиция, – дополнил Васин.

– Притом древняя. Когда Христу собирались забить в лоб гвоздь, цыган его украл. С тех пор Господь разрешил цыганам воровать. У них на полном серьезе эта байка ходит. И они в нее верят.

– Так себе оправдание.

– Это для тебя. А для них – вполне.

– Вот именно! Они в другом времени живут, не в нашем.

Мы социализм строим, боремся за единство трудящихся во всем мире. А у них даже не феодализм, а что-то более древнее. Такая набеговая цивилизация.

– Преступный элемент со стойкими уголовными традициями.

– Тут все сложно. Знаешь, как это ни парадоксально, но заповеди «не убий», «не укради» у них чтутся свято.

– Я заметил, – хмыкнул Васин.

– Ты не понял. Люди на Земле – это только они, цыгане. А все, что за пределами их цыганского мира, – это добыча. Не укради у цыгана. Не убий цыгана.

Но кто запретит охотнику охотиться? Для них весь мир – охотничьи угодья. Тут они достигли невиданного мастерства. У каждого племени свой излюбленный промысел. Вон, в твоем Боржавском кэлдэраре живут, так они прирожденные мошенники. Ну, и гадают неплохо.

– Какие кэлдэраре? – не понял Васин.

Хоть он немало общался с цыганами, но особенно в структуру их общества не вникал. Ему было достаточно знания способов совершаемых ими преступлений. А по ним можно создать целую энциклопедию с описанием мастерских карманных краж, тысяч способов мошенничеств и спекуляций.

– Племя такое, – пояснил Шабур. – Это мы цыган не делим. А они отлично знают, кто есть кто. Они вовсе не одна сплоченная этническая группа. Там куча племен. Множество верований. Язык свой, но разные наречия. И все равно они все вместе – цыгане. Почему? А черт их знает… Так вот, кэлдэраре воруют. Плашуны – те больше по разбоям и убийствам.

– Наши тоже по разбоям. Хотя, как ты говоришь, и кэлдэраре.