Табор смерти

 – И месяца не прошло, как освободился. И уже начал куролесить.

– Где он живет? – спросил Васин.

– С Люськой на Третьей Полянской.

– А давай заглянем к ней, – предложил оперативник. – Прямо сейчас.

В традициях НКВД и прочей госбезопасности – обыски производить по ночам. Этим и угрозыск порой грешил. Такая традиция имела некоторые рациональные обоснования. Оно так тише, удобнее. И не упорхнет птичка.

Полнотелая, кудрявая и слегка пьяная Люська распахнула дверь комнаты на втором этаже длинного барака, решив, что вернулся ее благоверный.

Увидев двух сотрудников милиции, начала было качать права, но участковый цыкнул на нее:

– Сейчас договоришься у меня! Протокол – и на выселки!

– За что? – изумилась Люська.

Судя по тому, как Люська моментально затихла, опасаться ей и правда было чего.

В итоге в комнате нашли самогонный аппарат. А еще обнаружили ящик водки, гору колбас и консервы.

– О как! Сдается мне, это с колбасного магазина в Рогачевском районе, – отметил Васин.

– Да, проходило по сводкам. Ну, вот и дело подняли, – удовлетворенно потер руками Павлюченко.

– Жалко, не по нашей территории, – с досадой произнес Васин.

– Да ладно. Территория у нас одна – СССР.

А соседям тоже надо помогать…

По краже с колбасного кооперативного магазина Босота поплыл сразу и даже как будто с готовностью. Это и объяснимо. Наука воровская гласит: бери сразу на себя меньшее, чтобы отмазаться от большего.

Разговор по душам в кабинете районного УР вели с задержанным Васин, а также второй и последний действующий оперуполномоченный Коля Митрофанов.

Был он похож на счетовода, возрастом лет за тридцать и обладал цепкостью лесного клеща. Отвечал он за раскрытие имущественных преступлений и на Босоту смотрел с нескрываемым умилением, как на подарок судьбы.

– Ты давай, не стесняйся, – ворковал Коля. – Ну, просто мечтаю услышать от тебя о кражах, которые ты совершил на нашей территории.

Насупившись как сыч, Босота в итоге все же раскололся на кражу из частного дома в селе Бородинском.

Митрофанов потер пухлые ручки и ободряюще произнес:

– Да не тушуйся ты, мил человек.

Вспоминай. Все, что вспомнишь, – сущая безделица по сравнению с покушением на убийство.

– Не было такого! – заорал Босота. – Не покушался я!

– Да-а? – делано изумился Васин.

– Пошутить хотел! Попугать! Мы же с детства знакомы. Считай, друзья, – скривился в кривозубой фиксатой усмешке Босота. – А ножичек – так всегда с собой таскаю!

– Не отмажешься, – покачал головой Васин. – За все ответишь.