Табор смерти

По всей строгости. Пора тебя изымать из общества и надолго.

– Ну что ты парня совсем запугал, – заулыбался Митрофанов. – Он же понимает, осознает. С милицией надо дружить. Глядишь, и послабление по основной статье выйдет. Так, а что с кражей в Тупилино?

– Не моя! – взвизгнул Босота.

– Ты так категорически уверен? – ласково посмотрел на него Митрофанов, но в его голосе лязгнула сталь. Босота поежился и начал говорить.

Васин махнул рукой и вышел. Ему было неинтересно смотреть, как Митрофанов будет вешать на Босоту заведомо глухую кражу в деревне Тупилино.

С одной стороны – ничего хорошего в такой самодеятельности опера нет. С другой – отчетность висит над головой, как топор острый. Процент раскрываемости, черти его дери! Вот и приходится хитрить.

Стрелки часов неумолимо двигались вперед. Через десять минут отходит автобус на Светогорск, следующего ждать два часа. Нужно успеть на встречу с другом, учителем и кумиром, а заодно старшим оперуполномоченным областного УВД майором Ломовым.

Тот позавчера вернулся из командировки.

Позвонил и назначил встречу в УВД. Сказал, что это важно. Но что в этой важности – хорошее или плохое? Пропесочить Ломов мог так, что мало бы никому не показалось. Но и похвала его дорогого стоила.

Васин догадывался, что вызов связан с его перестрелкой. И теперь напряженно думал, выйдет она ему боком или наоборот. Прокурорский следователь и майор из Управления руку жали, хвалили за отвагу. Но у Ломова другие критерии. И Васина они волновали куда больше, чем если бы его вызвал к себе сам начальник областного УВД.

Когда Васин добежал до остановки рядом с ткацкой фабрикой, желтый автобус марки «ЗИС» с квадратной мордой уже отходил.

– Бракодел, – под нос прошептал Васин, заскакивая на подножку.

Автобус появился на пять минут раньше времени. Водитель ждать не стал, просто собрал всех с остановки и отправился. Ему все равно, что кто-то из пассажиров не успел. Вот же хамская порода – минимум сознательности, зато все жлобство напоказ.

В автобусе, переведя дыхание, Васин хотел было пробиться к водителю и высказать ему претензию. Но понял – не протиснуться. Толпа была плотная и недоброжелательно-угрюмая, как обычно бывает в подобной давке. Автобусы ходили редко, желающих добраться до областного центра скапливалось много.

– Молодежь, – заворчал старичок с авоськой, в которую были плотно уложены матерчатые свертки. – Все торопитесь. Бежите. И никуда не успеваете!

– Жизнь такая, дедушка.