Табу на любовь

Браслет жег запястье. А за спиной раздался звук приближающихся шагов.

Я повторно нажала кнопку вызова кабинки. Еще и еще, до тех пор, пока горячая, обжигающая, испепеляющая мое спокойствие рука не накрыла мои пальцы.

Львовский крепко, но осторожно сжал мою ладонь. А я замерла, не дышала, даже моргнуть боялась.

Рома стоял позади меня. Рукой он держал мое запястье. Не сильно сжимал, но моя кожа плавилась от прикосновения.

Волосы на затылке шевелились от дыхания этого мужчины. А по шее, к позвоночнику, волнами шло тепло.

— Отпусти! — выдохнула я, понадеявшись, что мой голос звучит твердо, уверенно и настойчиво, что тот писк, который коснулся моих ушей, совсем не мой голос, а чей-то чужой.

— Не могу! — шептал на выдохе, а после шумного, свистящего вдоха: — Ты под кожей. Везде. Всегда. Не могу!

— Ты муж моей сестры, Рома! — произнесла я почти без эмоций, понимая, что глаза готовы закрыться, но, что удивительно, я не плакала. — Ты всегда будешь для меня Дашкиным мужем.

Я не хотела, чтобы в словах звучал упрек. В конце концов, этот мужчина никогда не давал мне ложных обещаний. И не виноват, что я сама же и вручила ему свое глупое сердце.

— Плевать на нее. На всех плевать! — выдохнул Роман, а я почувствовала, как он прижимается лбом к моему затылку и дышит так, словно вот-вот задохнется, жадно хватая ртом кислород. — Я все исправлю. Смогу. Вернись.

Хорошо, что крепкая рука подхватила меня поперек живота, и я не упала на пол.

Плохо, что теперь я каждой клеточкой тела чувствовала этого мужчину, его возбуждение, дрожь, его дыхание.

— Вернутся? Рома! Мы никогда не были вместе! Недельный секс — твоя мимолетная предсвадебная блажь! Ты так захотел. Вынудил меня согласиться. Тебе действительно плевать на все! Эгоистичная ты сволочь, Рома! — говорила я, пытаясь вывернуться из крепких рук, но Львовский лишь крепче держал меня. Хорошо, что не лез целоваться. Иначе бы случилось непоправимое.

Не знаю, как долго я могла бы сопротивляться напору Львовского. Возможно, вечность. Возможно, секунду.

Дверцы распахнулись, и перед моим лицом появилась улыбающаяся секретарша Львовского.

— О, как! — выдала девушка знакомую фразу. — Подбросить? Или без меня управитесь?

— Скройся, Рус! — прорычал Львовский, ором выталкивая меня из гипнотического тумана, в который сам же и укутал своим голосом.

Я почувствовала, как руки Львовского немного разжались.