Табу на любовь

— Знаешь, Ромааа, хочу воспользоваться твоими словами, — промурлыкала Раттана, прикусила нижнюю губу, отчего член начал «пробуждаться», несмотря на то, что я всего минуту назад испытал нереальный оргазм.

— Какими? — выдохнул я.

Девчонка улеглась сверху, поправила футболку, которую я так и не снял с нее, и развела бедра, позволяя мне почувствовать ее нагое тело.

Я дернул бедрами навстречу, подразнивая своим напором.

— Мне можно все, Рома, — прошептала она, легко поцеловала в губы и села. — Ты сам так сказал.

Я кивнул, понимая, что моя женщина настроена решительно. Пришлось выдохнуть и призвать на помощь выдержку.

Член, готовый повторно взорваться, натягивал футболку. И Ратти, словно понимала все, накрыла его своей ладонью поверх ткани.

— Лежи смирно, Львовский, — скомандовала Ратти, чуть смущаясь и немного нервничая. — Помнишь свои слова про член в моем…?

— Раттана! — взревел я, понимая, что приготовленное ею испытание убьет меня.

— Ты обещал, Рома, — словно с упреком произнесла девушка.

А я кивнул. Верно, обещал. И назад дороги нет. Раз уж ей хочется, так тому и быть.

— Твою мааать! — процедил я, сжимая руками подушку под головой. — Надо, млять, железную спинку здесь поставить!

Она рассмеялась, глядя на меня так, словно я был ее подарком к Рождеству. Но я ведь совсем не подарок. Скорее, наказание. Вот только я не откажусь от этой женщины. Эта женщина моя.

Тело скрутило от желания оказаться в сладком и тесном жаре Раттаны, но я понимал, что придется вытерпеть все.

Соблазнительный рот моей женщины приоткрылся, а мое воображение уже разгулялось настолько, что я готов был вот-вот кончить.

И словно испытывала меня на прочность, сдвинула ткань своей футболки, обнажая мой каменный «стояк». Так и хотелось заорать в голос, поторопить, чтобы прекратила смотреть с таким интересом и, кажется, откровенным обожанием.

Но я молчал, покорно ожидая любых действий.

Не дурак, знал, что последует дальше. Видел, что и девчонка понимала суть игры. Но, твою же мать, я не был готов к такому!

Ратти сдвинулась ниже и склонилась надо мной.

— Возьми… Возьми его… — просипел я, и плевать, что в голосе звучала мольба. Перед этой женщиной я был открыт, словно оголенный нерв.

Она шумно выдохнула. Взглядом я следил за ее пальцами, обхватившими до тягучей боли набухшую головку члена.

Увидел, как розовый язычок скользнул по нижней губе.