Табу на любовь

— Тааак, родная… — простонал я, когда она двигалась мне навстречу, а я стремительно погружался в ее тело.

Струи воды хлестали по моим плечами и спине, а я кайфовал от того, что в моих руках находилась моя единственная, моя женщина.

Ратти потянулась ко мне, жадно целуя и затмевая весь мир, прошлое и настоящее, собой и своими руками. И я знал, был уверен, что будущее у нас общее, одно на двоих.

— Привет, Рус! — улыбнулась секретарю Львовского, как только двери кабинки лифта разъехались, и я оказалась в просторном холле приемной «Леогарда».

— Какие люди, Раттана Геннадьевна! Да в самый разгар рабочего дня? Вы к нам с новостями или просто мимо проезжали? — искренне поинтересовалась девушка.

Я с трудом сдержалась, чтобы не показать Руслане язык. Настроение было отличным. Хотелось беспричинно смеяться и делать жуткие глупости. Вроде той, которую я собиралась провернуть прямо сейчас.

— С новостями, — подмигнула я секретарю Романа. — Грозное руководство у себя?

— А куда оно денется?  — махнула рукой Руся.

Девушка протянула мне запечатанный бумажный пакет. И, судя по адресу отправителя, новости, указанные в его содержимом, были замечательными.

— В курсе? — мотнула головой в сторону закрытых дверей кабинета гендиректора компании.

— Не-а, — усмехнулась Громова. — Пусть сначала приструнит пару-тройку нахлебников. А потом уже радуется.

— Ого! Все настолько серьезно? — рассмеялась я.

Руслана мельком взглянула на мой плащ и на высокие сапоги. Я вдруг почувствовала себя неуютно, словно кто-то застукал меня с поличным на месте преступления.

Тем временем Руслана махнула рукой, выпроваживая визитеров, ожидавших аудиенции у грозного руководства. И как только подчиненные Львовского скрылись в лифте, девушка подмигнула мне.

— Думаю, бельишко такое же зачетное, как и чулочки, да? — громким, заговорщическим шепотом предположила Руслана.

Я поняла, что краснею от смущения. Но тут распахнулась дверь кабинета директора компании, которую я с горем пополам умудрилась вернуть Роману. Подарок Львовского-старшего я категорически не хотела принимать. Пришлось согласиться на половину акций. А вторую половину со скандалом и криками Рома оформил на себя. Теперь мы были равноправными владельцами «Леогарда», но я предпочла не вмешиваться в управление.