Табу на любовь

Я извивалась в его руках, точно безумная, глубже насаживаясь на волшебные пальцы моего мужчины, отчаянно стремясь к удовольствию.

— Я беременна, Рома! — неожиданно даже для самой себя простонала я. Ведь не собиралась вот так выплескивать на мужчину такую новость. А все равно не сдержалась. Крепко зажмурившись и предвкушая знакомый и желанный взрыв.

Но его не последовало. Рома застыл, замер, затих, даже, кажется, не дышал.

— Правда? — хрипло уточнил Львовский.

Пришлось открыть глаза и кивнуть. Я видела, как в диких и безумных глазах зарождается пламя.

Как взгляд становится мягким, обволакивающим, а дрогнувшие пальцы ласково обхватывают мой подбородок.

— Я едва не сдох, пока дождался этого, Ратти, — прошептал он.

Рома шумно дышал. Пришлось взять дело в свои руки.

Торопливо расстегнула его ремень и спустила мужское белье. Мой мужчина готов был взорваться. И я прекрасно это видела по напряженной и подрагивающей плоти с проступившей каплей влаги.

Первый толчок был плавным, невероятно нежным, словно мой дикий и безумный мужчина признавался мне в любви своим телом.

Да, он не говорил мне о своих чувствах. Но я читала их в каждом жесте и в каждом взгляде.

— Моя… Моя… — шептал он вновь и вновь, неистово вбиваясь в мое тело. Я отвечала на каждое движение. И стремилась дать ему столько же, сколько он давал мне. А в идеале — больше.

Моей выдержки хватило ненадолго. Я рассыпалась в крепких руках, слушая громкие и быстрые удары сильного сердца. Прижималась щекой к широкой груди и, кажется, плакала.

Но от счастья. С Ромой нельзя по-другому. Только так. Только с ним.

Я задремала на руках моего мужчины. Сквозь легкий сон чувствовала, как ловкие пальцы поглаживают мои волосы, затылок, спину.

Улыбалась. Кажется, никто и ничто не сдвинет меня с места. Ведь я находилась именно там, где должна была и где хотела.

Почувствовала, как Рома потянулся к своему столу. Услышала, как выдвинулся ящик, щелкнула крышка, а безымянный палец холодом обжег металл.

Пришлось открыть глаза.

— Я не буду носить этот булыжник, Рома, — заявила я.

Львовский лишь снисходительно рассмеялся.

— Куда ты денешься. Громова уже суетится со свадьбой, — заявил мой жених, теперь уже законный.

— Свадьбы не будет, Рома! — коварно заявила я. — Я ведь не дурочка! Это ж мне что, придется стирать твои носки, гладить рубашки, готовить завтраки? Нет, Роман Дмитриевич, меня устраивает роль твоей любовницы. Сплю, сколько хочу. Никакой ответственности. Никаких обязательств.