Табу на любовь

Боже! Что мне делать с этим жутким и странным мужчиной?

— Могу ли я оплатить ваши услуги картой? — вежливо спросила я, когда врач впустил меня в кабинет, где лежал мой Суми.

— Ваш друг уже оплатил все услуги, — хмыкнул врач. — Покрыл все расходы за операцию. А также весь курс реабилитации. И оставил щедрое вознаграждение за ночное дежурство.

Я хотела бы пару раз приложиться лбом о стену. Но передумала.

Львовский не только спас моего пса, еще и рассчитался за его дальнейшее лечение.

Одновременно с чувством благодарности меня захлестнул и гнев.

Я не собиралась потакать капризам избалованного миллионера и жениха сводной сестры. Просто планировала узнать номер счета Львовского и перевести нужную сумму денег.

Я уже строила планы о том, как буду избегать этого жуткого типа. И была уверена, что мне необходимо как-то «протянуть» еще три недели. А потом, после свадьбы, Львовский точно отстанет от меня. У него будут гораздо более серьезные заботы, чем преследование моей скромной персоны.

Мне казалось, что свадьба все расставит по своим местам. И я не ошиблась. Почти.

Утром позвонила Дашка. Потребовала, чтобы я явилась в указанный ею свадебный салон, который принадлежал самому элитному дому моды страны.

— Если не появишься, я приволоку тебя за волосы! — пригрозила она.

Я собиралась отказаться. Даже открыла рот, чтобы ответить очередную колкость, на которых строилось наше с сестрой общение. Но в последний момент коротко произнесла:

И отключила телефон.

Пусть. Так тому и быть. Что я теряю? Примерка платья — не трагедия.

Доктор оказался замечательным специалистом. К обеду Сумрак уже смотрел на меня своими преданными и умными глазами. Я не хотела оставлять пса в клинике. Но врач убедил меня, что именно здесь за ним будет постоянный и квалифицированный присмотр.

— Я скоро вернусь, Суми! — пообещала я псу.

Тот тихонько заскулил, проводил меня взглядом до самой двери.

— Не переживайте, — вежливо улыбнулась помощница доктора.

Я кивнула, посмотрела на пса сквозь небольшое окошко в двери и оправилась домой.

Сославшись на болезнь, сообщила куратору и старосте группы о том, что еще пару дней не появлюсь на занятиях.

Труднее было отпроситься с работы. Пришлось долго убеждать Сашу, что у меня все отлично, в помощи не нуждаюсь, меня сразила всего лишь простуда, а Львовского я видела в последний раз тогда, когда он заявился ко мне домой и оставил свой пиджак.