Табу на любовь

Мало того, я понимала, что и сама безвозвратно изменюсь.

Ладони не слушались, словно принадлежали чужому человеку. Львовский, не дождавшись, сам нетерпеливо стащил с меня мешавшую ему ткань.

Я зажмурилась, застыла в ожидании. Крепкие руки исчезли с моего тела. Вмиг стало жутко холодно. И этот холод проникал в самое сердце, замораживал все чувства, слезы, мечты.

Кажется, Львовского не было целую вечность. Я боялась открыть глаза. Ведь не могло мне повезти настолько, чтобы этот мужчина вдруг передумал и навсегда исчез из этой комнаты и из моей жизни.

С трудом разомкнув веки, столкнулась взглядом с Романом. Мужчина мотнул головой и заскользил взором по моему телу, изучал его. Он стоял, опустив руки вдоль тела, сжимая и разжимая кулаки. Словно сдерживал себя.

Выражение лица было сосредоточенным и серьезным, будто Львовский готовился к серьезной сделке. А я невольно сравнила себя с очередным договором, который потеряет всяческий интерес для Романа, как только стороны придут к согласию.

Львовский задержал взгляд на моей груди, отчего захотелось прикрыться руками.

— Не смей! — приказал он хриплым чужим голосом.

Он оперся рукой в матрас рядом с моей головой. Склонился ко мне. Его грудная клетка двигалась в такт дыхания. Рвано и тяжело.

— Я не смогу остановиться, Ратти, — хрипло выдохнул он, а я подумала, что ослышалась. — Понимаешь?

Я не понимала. Я вообще думала, что все это происходит не со мной. Я отказывалась понимать, что сама же согласилась раздвинуть ноги перед женихом моей сестры, пусть мы и не были особо близки с ней.

Горячие, обжигающие мужские ладони становились все более требовательными. А губы — жадными и дикими. Казалось, что этот мужчина стал моим наваждением, окутал собой, обездвижил, заставил оторваться от реальности.

И я осознала, что дышу так же рвано, как и он сам. Тянусь к нему руками, обнимаю, дышу запахом его влажной и пряной на вкус кожи.

— Ратти! — расслышала я глубокий хриплый шепот, проникающий в самую душу.

Я прогнулась, когда ощутила, как настойчивые и требовательные пальцы проникают в мое тело и задевают волшебные струны моего наслаждения. Я не собиралась стонать от удовольствия. Я все еще дико боялась того, что должно вот-вот случиться со мной.

Но не сдержалась. Мои руки обхватили широкие плечи, а ногти вцепились в горячую кожу, оставляя глубокие следы.

Львовский в ответ крепко сжал ладонью мою попу, заставляя прогнуться навстречу его бедрам.