Я очень долго терпел! Больше не могу…
— Марат…
— Не отвлекайся! У нас мало времени!
— А как…
— Нас могут прервать в любой момент!
— Я не знаю…
— Да твою мать, Юля! Просто дро…чи… о, черт! Именно так, пташечка! Именно так! Но чуть быстрее. И сожми его сильнее. М-м-м! Умница!
Действуя импульсивно, руководствуясь лишь голыми инстинктами, Попова покорно выполняла все его требования. А сама в это время сходила с ума.
«О, да! О, да! Как приятно! Дьявол, как же приятно он мне делает… как же горит там все! Я… сейчас я… похоже, я ума лишилась! Но… я так хочу еще разок почувствовать то, что испытала с ним в машине! Всего разок!»
И она почувствовала.
Причем коротнуло ее в разы мощнее.
А виной всему был зомбирующий шепот Каримова:
— Кончай, девочка! Хочу, чтобы ты кончила! Я не остановлюсь, пока тебя не скрутит от кайфа! Не остановлюсь, даже если сюда кто-то войдет!
«Что? Нет! Боже, этот человек… безумен!»
Но ее собственное тело считало иначе. Оно буквально пело от восторга.
— А-а-а! — она торопливо заткнула себе рот, опасаясь завопить что есть мочи.
Внутри нее словно бомба взорвалась. В глазах потемнело. Конечности онемели. А промежность зашлась ошеломляюще приятными спазмами.
Придерживая Юлю под грудью, Марат принялся усиленно толкаться в ее кулак, хрипя бессвязно, точно одержимый:
— Сучка! До чего же ты сладкая сучка! Совсем рехнулся из-за тебя! Бл*дь…
Вздрогнув всем телом и стиснув девушку так, что затрещали ее бедные кости, Каримов ошпарил ее руку струей своего горячего вязкого семени.
И наступила тишина.
Вцепившись в Попову, он молчал несколько долгих секунд, пока восстанавливал сбившееся дыхание. Затем медленно отстранился. Привел себя в порядок — снова вжикнула молния на его ширинке. А Юля все это время, страшась посмотреть ему в глаза, с первобытным ужасом взирала на свою ладонь.
Дрожащую. Покрасневшую. И… щедро залитую спермой.
Внутри нее все заледенело. Покрылось коркой льда."
"«Как? Как я такое допустила?»
— Посмотри на меня! — встревоженный оклик.
Она не смогла. Не хватило мужества.
— Все нормально? — снова Серп. — Ты слишком бледная!
Судорожно втянув в себя воздух полной грудью, настойчиво игнорируя образовавшийся в горле ком, Попова прокаркала пересохшим горлом:
— Фу! Меня… кажется, меня сейчас вырвет!
И вновь тишина. Но такая, что громче любого крика.
Тяжелый вздох. И наконец:
— У тебя салфетки имеются?
Юля заторможенно кивнула.
— Да. В сумке.
Хрустнув позвонками затекшей шеи, Каримов направился прямиком к ее кровати.
