Извлек из женской сумочки упаковку влажных салфеток и вернулся обратно. Раздраженно схватив за локоть, он принялся молча очищать руку девушки от следов своего семени. Было видно, что мужчина едва сдерживается от гнева. От ярости, клокочущей в его крови. Напоследок Марат очистил и свои руки салфетками. Отправив использованный материал в мусорное ведро, он заговорил. Холодно. Отчужденно. С явной издевкой.
— Нет, мне все же интересно! А хлюпику своему ты так же говорила?
Обхватив себя руками, Попова зябко поежилась от его колючего взгляда.
— Какому еще…
— Бывшему! — гневный рык. — Мелкому ушлепку, с которым встречалась почти три года! Ты говорила ему так же, или он не был тебе противен? Куда он кончал? На тебя? В тебя? Или в стерильную салфеточку?
— ЧТО?
— Знаешь, при таком раскладе совсем неудивительно, что он ушел к другой!
Это было сродни удару. Сродни безжалостной пощечине. Не веря своим ушам, Юля ошарашенно уставилась на профессора и часто-часто заморгала, чувствуя, как на глазах выступают слезы.
Ей было тяжело дышать — грудную клетку точно каменным булыжником накрыло. Сотрясаясь от гнева, она процедила лишь одно слово:
— Убирайтесь!
* * *Каримов не сдвинулся с места. И вообще, весь его внешний вид говорил о том, что он в шаге от безумия. Что в любой момент сорвется и набросится на нее. Свернет шею или раздавит в своих объятиях. Но Юле было плевать.
Собственная обида, праведный гнев и шок навалились на ее плечи тяжким бременем. Сорвавшись с места, она пронеслась мимо него озлобленной фурией и, распахнув настежь входную дверь, завопила еще громче:
— Я сказала — убирайтесь!
Взгляд темно-карих глаз сделался острее битого стекла.
— Осторожнее, Попова! — предостерегающе. — Мое терпение не безгранично!
— Вон из моей комнаты! И… из моей жизни!
— Последнюю фразу повтори! — прозвучало раздраженно.
— Легко! — на эмоциях повысила голос. — Скатертью дорога! Катитесь!
Тяжело дыша и дрожа всем телом, Юля в очередной раз указала ему на дверь. И на сей раз ее гневная тирада возымела свое действие.
Надменно прищурившись, Серп зловеще оскалился:
— Сама придешь! И очень-очень скоро!
Он вылетел в коридор, едва не сорвав дверь с петель.
Злой как черт. Красивый как бог. Опасный как губительная радиация.
В ту же секунду на пороге нарисовались перепуганные Тоня, Эля и Нефедова. Последняя, уперев руки в бока, требовательно гаркнула:
— Что произошло? Что сейчас произошло?
Юля сама не знала, откуда силы взялись.
