— В каком смысле?
— Я поговорю с ней о твоей стипендии.
— Нет! — испуганно. — Не нужно! Татьяна Петровна подумает, что…
— Юля! — усталый вздох и взгляд, от которого ее собственное дыхание сбилось. — Какая разница, кто и что подумает? Она застукала нас вчера в тот момент, когда я был готов залезть к тебе в трусы! Но будет благоразумно молчать, потому что знает — это не ее дело! Собственно, так взрослые люди и поступают — не суют нос куда не следует! Тебе не о чем беспокоиться!
— Марат…
— Я сам обо всем позабочусь! Если уж она сжалилась над тобой и со своего барского плеча предложила тебе бюджетное место, то и все привилегии бюджетника к нему автоматически прилагаются.
Нельзя дать одно и забрать другое! Придется напомнить ей об этом! У тебя будет стипендия!
Судорожно втянув легкими спасительный кислород, Юля схватилась за голову. Разминая пальцами свои нещадно пульсирующие виски, прокаркала чужим старушечьим голосом:
— Это все… неправильно! Не хочу так!
Каримов почти залпом осушил кофе, а после отодвинул в сторону пустую чашку.
Секунду спустя скрипнул стул — отодвинув его, мужчина поднялся на ноги. Вскоре он приблизился к Юле. Его ладони мягко легли на ее плечи.
Безбожно… безбожно горячие ладони. Нервно прикусив губу, девушка уставилась на профессора настороженно-взволнованным взглядом.
И услышала в следующий миг:
— Знаешь, что на самом деле неправильно? Знаешь, чего Я не хочу?
— Догадываюсь!
— Скажи, что мне сделать, пташечка? — в голосе Марата звучала сталь.
— Что еще я должен сделать, чтобы ты наконец ушла оттуда?
— Все сложно…
— Нет, Юля! Все предельно просто!
— Со стороны легко рассуждать! — насупилась, начиная злиться. — Но… на что я буду жить? Пойду милостыню просить?
Мужчина оставался непреклонен:
— Если отлично закроешь первую сессию — а ты закроешь ее лучше всех, иначе я лично тобой займусь, — то будешь получать хорошую стипендию и надбавку за староство. А до этого… мать поможет. Продуктами.
Деньгами.
— Мне стыдно с нее тянуть! Мне проще…
— А мне не проще! — раздраженно рыкнул, отступая на шаг. — Каждый твой день, проведенный в стенах «Запретного плода» — пытка для меня!
— Какая еще пытка? — возмутилась Юля. — Вы… то есть ты…
— Хватит, милая! — он жестом вынудил ее замолчать. — Звони Назимову!
— Зачем?
— Говори, что увольняешься! Давай! Сделай это при мне!"
"Не в силах справиться с эмоциями, Попова тоже вскочила на ноги.
