Табу

Ну, а если вы сироты, то тем более. Некому по вам плакать будет, останется лишь орущий, с ещё жирными от тёщиной жареной курицы губами, мент, сыплющий щедрыми затрещинами. А потом вас бросят в темную, вонючую от подтекающей канализационной трубы камеру, где тишина станет вашим врагом. Нравится?

– Нет, – в голос прошептали парни, поджимая плечи к ушам. В их глазах серебряными всполохами заскакали огоньки настоящего страха. Не хотелось, конечно, пугать молодняк, но уж лучше сейчас, гипотетически, чем потом, но реально.

– Как зовут-то, братцы?

– Сёма, – парень, что пытался угомонить наглого друга, робко протянул правую руку.

– Киря, – наглец опустил голову, разбивая носком старых коричневых ботинок наледь на металлическом ограждении парковки, в попытке не пересечься со мной взглядами.

– Тогда предлагаю обмен, – встал и отвернулся, специально давая им время, чтобы выдохнуть и посмотреть друг на друга.

Черт!  Сколько же по городу слоняется вот таких вот сорванцов? Ведь они, лишенные любви, внимания и заботы ходят по острой грани правильного и желаемого.

Как они похожи на нас… Много лет назад. Сёмка был таким же, как этот Кирилл. Рвущимся, шальным и жадным на эмоции. Ему все было по колено, шел к своей цели, не обращая внимания на мелочи жизни. Он был активатором, а я тушил его всполохи. Отговаривал, уводил от прямого столкновения. Успокоился, только когда он встретился с Ленкой. Влюбился, как первоклассник, краснел при любом упоминании о ней. Думал, что все! Кончилась шальная жизнь, можно и выдохнуть, выпустить друга из-под пристального наблюдения, но нет! Осознав, что хочет семью, Сёмка стал еще упорнее рыть землю, в поисках неприятностей. Вот тогда-то его пути и пересеклись с Моисеем. Он просто грезил мыслью, что станет одним из тех, кто рассекает по городу на иномарках, пусть и убитых, взятых у перекупов, но зато с охренительно-прекрасными четвёрками в номере. А когда Сёмка узнал, что Ленка беременна, то крышу совсем сорвало. Решил выпендриться, грабанув банк, чтобы Моисей заметил его на фоне борзой и жадной школоты «нулевых».   Но в тот раз все пошло не так… Его просто было некому остановить. Я ничего не знал о его планах, ведь Сёмка прекрасно понимал, что остановлю его.

«– Тема верняк, – с шальным взглядом говорил он мне, пока я перебирал коробку старой вишневой девятки в автосервисе, где пахал четыре дня в неделю с рассвета до самого заката."

"Примчался весь дёрганный, с горящими глазами, переполненный эмоциями.