Табу

Жадно вертим головой в поисках яркой обертки, слизываем чужие традиции, позабыв про собственные. Поем Рождественские песни прошлого столетия вместо того, чтобы придумывать новые, про наш Новый год. А зачем, маму вашу, утруждаться и создавать, если можно просто слизать. Правда?"

"Вот и сейчас, с зудящей грустью наблюдал, как со стеклянных фасадов торговых центров снимали сети гирлянд, когда-то светящиеся иностранные буквы и огромного Санта Клауса с румяными, пухлыми от нескончаемой кока-колы щеками.

– Дядь, дай на жвачку? – толпа подростков окружила мою машину, прямо на парковке возле делового центра «Пассаж».

– О! Молодежь, а не поздно ли вы жвачками заинтересовались, – открыл окно, чуть вытянув голову, чтобы внимательно осмотреть молодняк.

– Кирюха, погнали. Не видел, что ли номер? – парень в зеленой шапке отдернул самого наглого из друзей, что уже тянул ручонки к пачке сигарет, валявшейся на приборной панели. – Не связывайся!

– И как?

– Что как, дядь? – «наглец» смешно сморщил нос, отчего его веснушки стали ярче, а серые глаза заблестели озорным блеском.

– Как сенокос? Много «нащипали»? – взял куртку с переднего сидения и вышел из машины, пикнув сигнализацией. Так, на всякий случай…

– О чем вы? – наглец покрылся румяными пятнами, веселье как рукой сняло, растерялся и попятился назад, но потерял равновесие, шлёпнувшись задницей в сугроб.

– Только не вызывайте ментов, – мальчишкам было лет по пятнадцать. Нелепая, разношерстная одежда, кожа лица, покрытая сухими корками от мороза, говорили сами за себя.

Либо официальные сироты, либо вынужденные, так сказать, выброшенные родительской любовью за борт реальности на вольные хлеба.

– А с чего это? Я и сам накостыляю вам, – резко схватил самую разговорчивую парочку и приподнял в воздухе за воротники. – Вы же знаете, что воровать – плохо?

– Ага… – дружно сказали они, грустно наблюдая, как друзья улепётывают врассыпную. – Кому-то подарки несут под елку, а мы сами их добываем.

– Молодцы, – отпустил парней, поняв, что они слишком напуганы, чтобы сбежать.

Присел на корточки и закурил, всматриваясь в румяные лица мальчишек. – Вот только воровать все равно плохо. Рано или поздно удача отворачивается, а вы остаетесь с уродливой и взрослой реальностью наедине, потому что друзья испаряются. Рядом не будет родителей, пусть и вечно пьющих, но родных, ни друзей, пусть и предавших, а бабушки и дедушки только первое время будут присылать тёплые носки и сладкие карамельки, потому что не переживут горе.